Бодинамика
Dec. 14th, 2006 12:47 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
healthy_backНазад: http://healthy-back.livejournal.com/357435.html
Вперёд: http://healthy-back.livejournal.com/359061.html
Содержание: http://healthy-back.livejournal.com/350196.html#cont
РЕСУРСЫ В СОВЛАДАНИИ С ШОКОМ
К ресурс-ориентированноллу взгляду на шоковую травму
Merete Holm Brantbjerg, Ditte Marcher og Marianne Kristiansen
Уважаемые читатели! Вашему вниманию представляются отдельные главы из книги, описывающей новые концепции и методы терапии шоковой травмы, созданные в рамках бодинамической системы.
Одна из концепций описывает Большее Я — особый уровень биологического сознания человека (сознания за пределами Эго), который актуализируется в ситуациях, угрожающих жизни, для обеспечения выживания.
Большее Я включает в себя все субъективные и телесные функции и ментальные процессы, которые не инициируются и не направляются Эго. Когда нам необходимо реагировать и действовать настолько быстро, что нет времени на обдумывание, в дело включается Боль
шее Я. Оно действует и принимает ясные решения без включения мышления, без всяких отсрочек на когнитивное осознавание происходящего и использует знания, полученные
— на генетическом уровне,
— из инстинктов,
— рефлекторной системы,
— автоматических навыков,
— коллективного бессознательного и
— духовности.
Этот уровень биологической компетентности включается в ситуациях угрозы жизни человека, справляясь с высокой интенсивностью ситуации и помогая ему сделать наилучший из возможных для выживания выбор. Большее Я как уровень животного сознания часто характеризуется как примитивный, иногда как опасный, в бодинамике же его называют уровнем внутренней гениальности и глубокой компетентности и обучают клиентов контакту с ним, признательности и благодарности ему.
В приведённых главах также описываются некоторые практические методы раскрытия ресурсов Большего Я: ресурс-ориентированное шоковое интервью и интервью пик-в-шоке.
Другая концепция связана с необходимостью тренировки эго навыков для совладения с шоком и другими событиями высокой (часто запредельной) интенсивности.
В. Березкина-Орлова
Отрывки из книги
I. Введение
Перевод В. Березкинои-Орловой
1. Цель, перспективы и точки зрения
Цель данной книги — представить новые разработки бодинамической системы в области терапии шоковой травмы, включая дальнейшее развитие теоретических принципов понимания шоковой травмы и конкретные методы работы с ней.
Новые исследования были инициированы Диттой Марчер.
Она пыталась найти объяснения тому факту, что у некоторых людей (в том числе у неё самой), несмотря на историю жизни, полную тяжёлых шоковых событий, сохраняется доступ к ресурсам. В результате шока они не разрушаются и не страдают от ПТСР, а приобретают доступ к ресурсам ещё более глубоких слоёв сознания. Сказанное не означает, что эти люди не подвергаются воздействию симптомов шока, просто эти симптомы не настолько интенсивны.
Не у всех людей есть такая способность.
Мы начали искать ответ на вопрос: чем определяется, как выйдет человек из травматических переживаний; останутся ли его ресурсы неизменными и получит ли он доступ к большему количеству ресурсов?
Поиски ответа повели нас в двух различных направлениях, оба из которых представлены в данной книге.
1) Одно направление раскрывает основные ресурсы, доступные в ситуации шока. Их можно соотнести с защитными паттернами, которые в бодинамической системе получили название «гениальные» стратегии выживания (Hvid, 1990; Marcher, Jorgensen & Bentzen, 1992; Bernhardt & Bentzen, 1997; Bernhardt, Bentzen&, Isaacs, 1997).
Совместная работа с Питером Левиным в середине 80-ых годов прошлого века привела нас к пониманию глубокой значимости и адекватности рефлекторных стратегий, запускающихся под воздействием шока.
Позже мы пришли к выводу, что рефлексы, направленные на выживание, можно рассматривать, как часть доступных ресурсов, причём на определённом уровне сознания делается разумный «выбор», когда и какой именно рефлекс должен быть запущен.
Как мы узнаём, что лучше сделать в каждой конкретной шоковой ситуации — убежать, сражаться, говорить, молчать, двигаться, «застыть» и т.д.? На каком уровне сознания принимается такое решение и как мы приходим с ним в контакт? Дитта Марчер предложила называть этот уровень сознания «Большее Я». (На использование этого названия нас вдохновила работа Nerretranders, 1998 Chap.10.)
В данной книге мы представляем наше понимание этого уровня в контексте шоковой травмы и примеры его использования в терапевтической работе.
Поиски и изучение ресурсов копинговых стратегий (стратегий совладания с шоком), использованных человеком для выживания, меняет фокус работы с травматическими воспоминаниями.
Мы пришли к выводу, что идентификация с ресурсами в реагировании людей на шок, усиление и прямое исследование этих ресурсов меняет способ обращения с воспоминаниями, которые становятся менее пугающими и подавляющими и обнадёживают, как терапевта, так и клиента. Новый взгляд, описанный в данной книге, предполагает определённый сдвиг в осознавании проблемы и предлагает использование иных методов работы.
Нами создана техника интервью, которая фокусируется на взаимодействии Большего Я и ресурсов стратегий совладания. Мы назвали этот метод ресурс-ориентированное шоковое интервью.
Пример такого интервью описан в IV главе настоящей книги.
Дитта Марчер продолжала поиски путей контакта с наиболее сильными ресурсами, активируемыми в ситуациях шока. Её вдохновила многолетняя работа с пиковыми переживаниями Эрика Ярлнеса (Jarlnaes & Luytelaar, 2004). Пиковые переживания, подобно шоковым, представляют собой опыт высокой интенсивности и не описываются в терминах психологии эго.
Практическое изучение связей переживания пика и шока привело нас к формулированию гипотезы, на базе которой строится важная часть нового метода терапии шоковой травмы: в каждом шоковом переживании есть пиковое. Другими словами: в копинг-стратегиях содержится одно или более пиковых переживаний.
Их можно увидеть в способе выживания человека, совладания с шоком и осмысления его. «Среди наихудших событий есть опыт высочайших переживаний, и я могу их вспомнить». Прямой контакт с ресурсами пикового опыта в шоке приводит к сильным результатам. Мы назвали эту технику пик-в-шоке интервью.
Наш опыт ясно показывает, что если на ранних стадиях работы с шоковой травмой можно мобилизовать ресурсы, заключающиеся в стратегиях совладания с шоком и пиковых переживаниях, проработка самой травмы происходит легче и быстрее.
Такая мобилизация подкрепляет надежду и мужество клиентов перед их встречей с элементами опыта, с которым им трудно примириться. На настоящий момент при терапии шока мы проводим эти два типа интервью как можно раньше. В книге обосновано использование этих методов, приведены примеры и размышления, помогающие исцелению травмы.
2) Второе направление исследует специфические эго-навыки, играющие решающую роль в совладании с шоковыми ситуациями. Развитие этого направления также было стимулировано размышлениями над вышеупомянутым вопросом:
— чем определяется, как выйдет человек из травматических переживаний; останутся ли его ресурсы неизменными и получит ли он доступ к большему количеству ресурсов?
— Можно ли тренировать эго для увеличения шансов выживания, если человек в контакте с ним в ситуации переживания шока?
— Что облегчает возвращение («приземление») в эго после шока?
— Чем отличаются люди, прошедшие такой тренинг и относительно хорошо справившиеся с травмой, от людей, страдающих от ПТСР?
На все эти вопросы мы отвечаем «да» и такой ответ основан на опыте нашей терапевтической работы.
В книге представлены части тренинга, который мы проводим для усиления фундаментальных функций эго:
— центрирования,
— заземления,
— установления равновесия,
— управления энергией,
— способности искать и находить поддержку и т.д.
Новые исследования, проводимые с 1999 г. привели нас к созданию специфического телесно-ориентированного тренинга, целью которого является усиление способности людей к контейнированию высоких уровней энергии, что является решающим фактором в совладании с шоком. Мы осознали, что, чем выше уровень энергии, который способен контейнировать человек, тем дольше он может оставаться «присутствующим» в своем эго. Это
особенно важно в ситуациях, характеризующихся высокой интенсивностью, таких как сильный стресс, пиковые переживания и шок.
Целью и результатом такого тренинга является усиление связи или построение мостов между условиями высокой интенсивности (шок, пик, стресс) и навыками эго. Это является необходимым условием интеграции опыта высокой интенсивности в ежедневную жизнь людей.
Доказано, что тренинг чрезвычайно полезен и для клиентов, и для терапевтов, работающих с шоком. Терапевтам также необходимо найти методы совладания с ситуациями высокой интенсивности.
В книге представлены элементы тренинга с примерами из индивидуального и группового контекста. Ключевыми фигурами, развивающими это новое направление нашей работы, являются Мерете Хольм Брантбьерг и Лизбет Марчер.
2. Исторические предпосылки новых методов
Развитие теории в процессе совместного сотрудничества, в которое вовлечены несколько членов группы — традиция бодинамической системы. Один участник группы, например, представляет новую точку зрения или модель. Другие начинают её использовать в своём тренинге. Результаты нововведений дискутируются, обсуждаются практичность, применимость, удобство использования, лингвистическая точность формулировок, слияние модели с другими теориями, разрабатываются новые процедуры и т.д.
Часто такой совместный процесс приводит к изменению или прояснению первоначальной идеи.
Наши критерии применимости модели соотносятся с нашим эмоциональным опытом, полученным в личном контексте и профессиональной работе с клиентами и студентами.
Мы всегда стремились к ясной формулировке понятий, выражающих наше эмоциональное или интуитивное знание, основанное на практике или поддержанное ей.
Развитие теории и методов терапии шоковой травмы также основывалось на описанных выше процессах. В ядерную группу бодинамиков, развивающих и проверяющих новые теории и методы входят: Эрик Ярлнес, Стин Йоргенсен, Лизбет Марчер, Мерете Хольм Брантбьерг и Дитта Марчер (Erik Jarlnaes, Steen Jorgensen, Lisbeth Marcher, Merete Holm Brantbjerg и Ditte Marcher). Приглашённые в 2000-2002 годы датским бодинамическим институтом тренеры, в числе которых были Леннарт и Эллен Олларс, Михаэль Гэд, Отто Крэг и Соня Фич (Lennart Ollars, Ellen Ollars, Michael Gad, Otto Krag и Sonja Fich) также участвовали в обсуждении и внесли свой вклад в развитие теории.
Фазы процесса развития теории и практики работы с шоковой травмой, предшествующие 1999 году, описаны ниже. Эти исследования были необходимой ступенью в развитии новых взглядов.
Стин Йоргенсен (1993) описал развитие бодинамического подхода терапии шоковой травмы до начала 90-х годов. Традиция уходит корнями в конец 60-х, начало 70-х годов, когда был основан подход, получивший впоследствии название бодинамической системы.
Лизбет Марчер с коллегами изначально строили свою работу на предположении, что опыт, связанный с шоком, требует особого внимания и иного подхода, нежели любой другой терапевтический материал. Они начали разрабатывать концепцию шока в 1975 г.
Методы терапии шоковых ситуаций, созданные в конце 70-х, были сфокусированы на телесных ощущениях, благодаря чему клиенты получали доступ к ресурсам и могли избежать эмоционального переполнения при переработке травматических воспоминаний. Эта работа описана в статье Bentzen & Jarlnaes (1993).
Сегодня мы называем эти методы тренингом телесных и когнитивных стратегий совладания (копинг-стратегий). Обоснование самих методов и их использования в терапии шоковой травмы можно найти в работах Пьера Жане (Boadella, 1997). Жане работал вместе с Фрейдом в Париже и может быть назван первым телесным психотерапевтом. Уже в начале 20 века он говорил о важности работы с телесными ощущениями и двигательными импульсами в дополнение к психоанализу, особенно в случае диссоциативных паттернов.
В течение 80-х годов на работу Марчер также оказали вдохновляющее влияние теоретические и практические находки других терапевтических систем, работающих с шоком (см. следующий раздел).
Тем временем стали оформляться и наши собственные методы. Они включали в себя:
— бег в определённое место или «бег» лёжа на матрасе, использовавшийся как метод высвобождения рефлекса бегства (flight reflex);
— специфические телесные методы для ослабления блоков в мышцах и соединительных тканях;
— обращение к различного вида трансперсональному опыту клиентов, переживших травму, включая опыт «вне тела» («выхода из тела»);
— работа с пере-принятием решений (на эту работу нас вдохновил транзактный анализ);
— использование модели Bodyknot как исследовательского инструмента при работе с диссоциированными воспоминаниями.
Более или менее полно эти методы описаны в статьях из книги Releasing shock trauma, Jorgensen, 1993.
На протяжении 90-х годов методы уточнялись, усовершенствовались и дополнялись:
— телесными методами контейнирования и высвобождения инстинктивного гнева и рефлекса нападения;
— использованим бега лёжа на матрасе и бега в безопасное место при работе с кризисами;
— методами работы с тонической обездвиженностью;
— теоретическим прояснением различий шока и шоковой травмы.
Наиболее позднее описание данных методов можно найти в статье Ярлнеса «Основные направления бодинамического анализа для работы с ядром шоковой травмы» (2000), который возглавлял работу по уточнению упомянутой выше техники бега.
Шок содержит в себе опыт очень высокой интенсивности. Работа с ним требует знаний, точности и стремления к тому, чтобы добраться до определённых уровней психики клиента безопасным образом. Опыт первых 20-30 лет нашей работы даёт нам возможность осваивать всё более глубокие ландшафты шока.
Другие бодинамические теории и модели как основа для развития новых методов
В дополнение к развитию бодинамической модели терапии шоковой травмы самой по себе в создании методов, представленных в данной книге, важную роль сыграли другие аспекты нашей системы:
1. На развитие пик-в-шоке интервью нас вдохновили исследования Эриком Ярлнесом пиковых переживаний, проводимых им с 1982 года (Jarlnaes & Luytelaar, 2004). Знания о качестве «обычных» пиковых переживаний стали важным источником понимания факта, что те же самые качества присутствуют в опыте совладания с шоковыми ситуациями.
2. Бодинамическая теория о трёх аспектах эго (телесном, индивидуальном и ролевом эго) помогла нам сформулировать возможности этих аспектов в совладании с шоком, а также понять, как они могут сотрудничать с Большим Я (или работать против него) в ситуациях высокой интенсивности, а также при «возвращении в эго» (или, говоря нашим языком, при «приземлении в эго»).
Модель аспектов эго была создана Лизбет Марчер в середине 90-ых годов и коротко описана в одной из глав настоящей книги.
3. Необходимой предпосылкой для совершенствования телесных стратегий совладания со стрессом и шоком стала основная бодинамическая концепция об эго-функциях, которая описывает, какой психосоциальный потенциал и какие эго-навыки связаны с различными мышцами человека (Fich & Marcher, 1997; Fich, 1997; Brantbjerg, 1995; Bernhardt, Bentzen &, Isaacs, 1997; Ollars, 2003; Brantbjerg & Ollars, 2006).
Точное знание психологических функций мышц сделало возможным создание конкретных методов для усиления способности эго выдерживать высокие уровни интенсивности. В последние десять лет Лизбет Марчер, Соня Фич и Мерете Хольм Брантбьерг внесли существенный вклад в детальную разработку идеи об эго-функциях и психологических функциях связанных с ними мышц.
4. В 1999 г. сотрудники института бодинамики впервые представили модель Инстинктов, Эмоций и Чувств, а к настоящему моменту она была несколько раз пересмотрена и дополнена.
В модели выделяются три различных уровня эмоциональных реакций. Такое различение чрезвычайно важно для понимания специфики и обхождения с инстинктивными реакциями, проявляющимися при шоке, и эмоциональными реакциями, идущими от эго.
Развитие этой модели тесно связано с развитием бодинамического подхода к терапии шоковой травмы, более детальной разработкой методов телесных стратегий совладания, а также безопасного сопровождения людей через сильно энергетически заряженные уровни инстинктов путём содействия возрастанию энергии в их рефлекторной системе (Brantbjerg & Stepath, 2006).
Ключевыми фигурами, разрабатывающими это новое направление нашей работы, стали Дитта Марчер, Мерете Хольм Брантбьерг и Лизбет Марчер.
3. Теоретическое и методологическое влияние других психотерапевтических систем
На развитие первоначального подхода к терапии шоковой травмы и новых, более ресурс-ориентированных методов работы, оказали влияние теоретики и практики других психотерапевтических направлений.
В ранние 80-е годы нас особенно интересовали работы американских биоэнергетических терапевтов Карла Кирша и Александра Лоуэна и английского теолога и психиатра Фрэнка Лэйка.
Карл Кирш (Kirsch, 1983) воодушевил нас на разделение шоковых травм и травм характера и позже укрепил нас в правиль ности такого разграничения (1997).
Вслед за Лоуэном (Lowen, 1972) мы стали различать шок, вызывающий страх, и шок, сопровождаемый ужасом и тревогой. В первом случае (terror-shock) человеку самому что-то угрожало, во втором (horror-shock) он стал свидетелем угрожающей для другого ситуации.
Следуя Лэйку (Lake, 1966) мы обнаружили, что угрожающие жизни ситуации могут вызвать обращённые внутрь, шизоидные, или же направленные наружу, истерические, реакции. Эти две позиции в бодинамической теории характеров носят название Ментальной и Эмоциональной структур Существования (Hvid, 1990; Marcher, Jorgensen & Bentzen, 1992; Bernhardt, Bentzen & Isaacs, 1997).
Подобное разделение важно для понимания насколько по-разному люди реагируют на шок. Возможно, при работе необходимо рассматривать разные эпизоды истории шокового события, чтобы найти пиковое переживание в том, как человек выжил и как в зависимости от собственной копинг-стратегии смог справиться с шоком.
С точки зрения методологии на протяжении 80-ых годов на нас оказала влияние система Радикс (Radix), представленная Джоэлем Исааксом, Эль Пессо и Роном Куртцем.
У Джоэл я Исаакса (Isaacs, 1984) мы познакомились с идеей, которая, в конечном счёте, воплотилась в нашей технике бега: клиент лежит на матрасе и совершает движения руками и ногами, производимые при беге.
Вслед за Эль Пессо (А1 Pesso, 1987) мы ввели в терапию образ идеальной поддерживающей фигуры, что может рассматриваться как ещё один способ привлечения ресурсов. Мы часто используем этот элемент, чтобы помочь клиенту найти новые решения и, таким образом, достичь более продолжительного терапевтического эффекта в разблокировании паттернов шока.
У Рона Куртца (Ron Kurtz, 1986) мы научились некоторым телесным техникам помощи клиентам в лучшем контейнировании и отпускании элементов травматического опыта, присвоении и выражении сильных эмоций.
Мы развили вышеупомянутые техники и используем их среди прочих методов для безопасного для клиента контакта с его инстинктивным гневом.
В середине 80-ых мы, как уже говорилось, работали в течение 2-3 лет с Питером Левиным. В этом сотрудничестве мы приобрели важные знания о физиологии шока и до сих пор используем при обучении его модель здоровых рефлекторных ответов на шоковые воздействия (Levine, 1986-1988; Levine, 1991). Наше взаимодействие убедительно продемонстрировало факт, что человеческие рефлексы выживания являются здоровыми и целесообразными по своей природе.
Начиная с 1993 г. представители бодинамической системы принимали участие и выступали с вокшопами на европейских и международных конгрессах по изучению и терапии шоковой
травмы:
Эрик Ярлнес участвовал в конференции Европейского Общества изучения травматического стресса (ESTSS) в 1993 г. в Берлине;
Марьяна Бентцен и Мерете Хольм Брантбьерг — в 1995 г. в Париже;
Мерете Хольм Брантбьерг и Эрик Ярлнес — в 1997 г. в Маастрихте;
Эрик Ярлнес и Дитта Марчер — в 1999 г. в Эдинбурге;
В 2000 г. Эрик Ярлнес провёл воркшоп и лекцию по телесным копинг-стратегиям для всех участников конференции Международного Общества изучения травматического стресса (ISTSS) в Мельбурне.
На всех этих конференциях мы приобрели чрезвычайно важные знания по современным исследованиям мозга, травматическим воспоминаниям, дебрифингу и другим формам терапии травмы. Мы почувствовали себя частью общего дела, прояснили особенности нашей специализации и то, на чём мы недостаточно фокусировались в нашей работе.
На конференции в Париже в 1995 г. на лекции профессора из Аризоны, нейрофизиолога Л. Нэйдела (L. Nadel) мы познакомились в результатами новых исследований мозга, в которых измерялось кровообращение мозга клиентов в моменты их воспоминаний о травматическом опыте. Профессор Нэйдел был участником исследовательской группы, изучающей функции травматических воспоминаний в сравнении с нормальными, которую возглавлял Бэзел Ван дер Колк (Bessel van der Kolk).
Благодаря данным, приведённым в докладе, мы смогли найти язык, объединяющий наши, наработанные на практике методы, со знаниями того, что происходит в мозге человека во время переживания им травматических событий и при воспоминании о них (Bjertrup, 1995). Полученные нами эмпирические данные о том, что нормальная память и воспоминания о травме функционируют совершенно по-разному, получили научное подкрепление.
Когда человек вспоминает о шоковой травме, его мозг, по всей видимости, работает так же, как и при непосредственном шоке: определённые части мозга, например, миндалевидное тело, перегреваются, активация других (гиппокампа и зоны Брока) снижается.
Сказанное означает, что, если вы слишком быстро продвигаетесь в повторное переживание травматического события, вы можете буквально получить повторный шок и испытать сокрушительный натиск эмоций. Данный факт обуславливает необходимость создания специфических методов работы с травматическими воспоминаниями во избежание риска повторной травматизации клиента.
Позже Эрик Ярлнес и Лизбет Марчер стали сотрудничать с самим Бэзелом Ван дер Колком, профессором психиатрии Бостонского университета и главой местного центра по работе с травмой. Данное сотрудничество вылилось в организацию конференции с участием Ван дер Колка в Копенгагене в июне 2000 г. под названием «Травма: границы в понимании и лечении».
Бэзел ван дер Колк поддерживал идеи телесно-ориентированных подходов в поисках методов исцеления ПТСР (Van der Kolk, 2000). На вышеупомянутой конференции им были представлены следующие темы, которые мы по сей день включаем в обучение студентов:
— История изучения травмы в психиатрии;
— Психобиология травмы и памяти (исследования мозга);
— Адаптация к травме на протяжении жизненного цикла (данное сообщение посвящено тому, что симптомы тяжёлого ПТСР, вызванного серьёзными детскими травмами, напрямую соответствуют таким психиатрическим диагнозам, как пограничные, диссоциативные и пищевые расстройства, нанесение себе увечий).
Участие в перечисленных конференциях также вдохновило нас на использование понятия «копинг-стратегии» (или стратегии совладания) применительно к шоковой травме. Мы обнаружили, что фокусировка на индивидуальных и культуральных копинг-стратегиях (включая религиозные ритуалы и традиции) отражает ресурс-ориентированную точку зрения.
Такой аспект в изучении травмы представлен в книге Гизелы Перрен-Клингер, с которой мы познакомились в 1997 г. в Маастрихте (“ From Individual Helplessness to Group Resources”, PerrenKlinger, 1996). Наша встреча с ней и её книгой поддержала нас в идее, что важным компонентом исцеления травмы является доступ к обладающему огромной силой полю взаимной связи с другими людьми.
Назад: http://healthy-back.livejournal.com/357435.html
Вперёд: http://healthy-back.livejournal.com/359061.html
Содержание: http://healthy-back.livejournal.com/350196.html#cont
Вперёд: http://healthy-back.livejournal.com/359061.html
Содержание: http://healthy-back.livejournal.com/350196.html#cont
РЕСУРСЫ В СОВЛАДАНИИ С ШОКОМ
К ресурс-ориентированноллу взгляду на шоковую травму
Merete Holm Brantbjerg, Ditte Marcher og Marianne Kristiansen
Уважаемые читатели! Вашему вниманию представляются отдельные главы из книги, описывающей новые концепции и методы терапии шоковой травмы, созданные в рамках бодинамической системы.
Одна из концепций описывает Большее Я — особый уровень биологического сознания человека (сознания за пределами Эго), который актуализируется в ситуациях, угрожающих жизни, для обеспечения выживания.
Большее Я включает в себя все субъективные и телесные функции и ментальные процессы, которые не инициируются и не направляются Эго. Когда нам необходимо реагировать и действовать настолько быстро, что нет времени на обдумывание, в дело включается Боль
шее Я. Оно действует и принимает ясные решения без включения мышления, без всяких отсрочек на когнитивное осознавание происходящего и использует знания, полученные
— на генетическом уровне,
— из инстинктов,
— рефлекторной системы,
— автоматических навыков,
— коллективного бессознательного и
— духовности.
Этот уровень биологической компетентности включается в ситуациях угрозы жизни человека, справляясь с высокой интенсивностью ситуации и помогая ему сделать наилучший из возможных для выживания выбор. Большее Я как уровень животного сознания часто характеризуется как примитивный, иногда как опасный, в бодинамике же его называют уровнем внутренней гениальности и глубокой компетентности и обучают клиентов контакту с ним, признательности и благодарности ему.
В приведённых главах также описываются некоторые практические методы раскрытия ресурсов Большего Я: ресурс-ориентированное шоковое интервью и интервью пик-в-шоке.
Другая концепция связана с необходимостью тренировки эго навыков для совладения с шоком и другими событиями высокой (часто запредельной) интенсивности.
В. Березкина-Орлова
I. Введение
Перевод В. Березкинои-Орловой
1. Цель, перспективы и точки зрения
Цель данной книги — представить новые разработки бодинамической системы в области терапии шоковой травмы, включая дальнейшее развитие теоретических принципов понимания шоковой травмы и конкретные методы работы с ней.
Бодинамическая система — подход телесно-ориентированной психотерапии, развиваемый в Дании с конца 60-ых годов прошлого века. Система разрабатывалась группой людей, получивших изначальное образование в различных профессиях, однако все они прошли психомоторный тренинг в Skolen for Kropsdynamik (Школе развития тела — Bodydynamics) и впоследствии стали тренерами в данном подходе. Инициатором создания системы и её лидером стала Лизбет Марчер.
Бодинамика специализируется на:
— психомоторных функциях мышц; в связи с этим в ней выделяются фазы развития ребёнка, в которых определённым мышцам соответствуют определённые психосоциальные импульсы;
— телесно-ориентированной теории характеров, основанной на знании здорового психомоторного развития ребёнка;
— терапевтических методах, ориентированных на обучение клиентов;
— терапии шоковой травмы, включая управление опытом высокой интенсивности, который возникает при стрессах, сильных стрессах, пиковых и шоковых переживаниях.
Новые исследования были инициированы Диттой Марчер.
Для получения большей информации о системе посетите сайты: www.bodynamic.dk,www.bodynamicskandinavien.com , Bernhardt, 1995; Marcher, Jorgensen & Bentzen, 1992; Bernhardt & Bentzen, 1997; Bernhardt, Bentzen &, Isaacs, 1997; Marcher, Bernhardt & Isaacs, 2000; Jarlnass& Ollars, 2001. — Здесь и далее примечания авторов книги.
Дитта Марчер пришла в Институт бодинамики в Дании в 1995 г. Она в отличие oт остальной группы коллег не является тренером по психомоторному развитию. До обучения бодинамическому анализу она прошла обучение гештальт терапии и стала мастером рейки. Являясь дочерью Лизбет Марчер, она в буквальном смысле слова росла вместе с системой.
Она пыталась найти объяснения тому факту, что у некоторых людей (в том числе у неё самой), несмотря на историю жизни, полную тяжёлых шоковых событий, сохраняется доступ к ресурсам. В результате шока они не разрушаются и не страдают от ПТСР, а приобретают доступ к ресурсам ещё более глубоких слоёв сознания. Сказанное не означает, что эти люди не подвергаются воздействию симптомов шока, просто эти симптомы не настолько интенсивны.
Не у всех людей есть такая способность.
Мы начали искать ответ на вопрос: чем определяется, как выйдет человек из травматических переживаний; останутся ли его ресурсы неизменными и получит ли он доступ к большему количеству ресурсов?
Поиски ответа повели нас в двух различных направлениях, оба из которых представлены в данной книге.
1) Одно направление раскрывает основные ресурсы, доступные в ситуации шока. Их можно соотнести с защитными паттернами, которые в бодинамической системе получили название «гениальные» стратегии выживания (Hvid, 1990; Marcher, Jorgensen & Bentzen, 1992; Bernhardt & Bentzen, 1997; Bernhardt, Bentzen&, Isaacs, 1997).
Совместная работа с Питером Левиным в середине 80-ых годов прошлого века привела нас к пониманию глубокой значимости и адекватности рефлекторных стратегий, запускающихся под воздействием шока.
Питер Левин, имеющий научную степень по медицинской и биологической физике, а также психологии, параллельно бодинамической терапии шоковой травмы создал собственный метод терапии, называемый «соматическим переживанием» (Somatic Experiencing, или сокращённо, SE). В середине 80-ых в течение 2-3 лет бодинамики и Питер Левин работали вместе (Levine, 1986; Levine, 1988; Levine, 1991; Marcher& Levine, 1992; Bernhardt, 1997).
Позже мы пришли к выводу, что рефлексы, направленные на выживание, можно рассматривать, как часть доступных ресурсов, причём на определённом уровне сознания делается разумный «выбор», когда и какой именно рефлекс должен быть запущен.
Как мы узнаём, что лучше сделать в каждой конкретной шоковой ситуации — убежать, сражаться, говорить, молчать, двигаться, «застыть» и т.д.? На каком уровне сознания принимается такое решение и как мы приходим с ним в контакт? Дитта Марчер предложила называть этот уровень сознания «Большее Я». (На использование этого названия нас вдохновила работа Nerretranders, 1998 Chap.10.)
В данной книге мы представляем наше понимание этого уровня в контексте шоковой травмы и примеры его использования в терапевтической работе.
Поиски и изучение ресурсов копинговых стратегий (стратегий совладания с шоком), использованных человеком для выживания, меняет фокус работы с травматическими воспоминаниями.
Мы пришли к выводу, что идентификация с ресурсами в реагировании людей на шок, усиление и прямое исследование этих ресурсов меняет способ обращения с воспоминаниями, которые становятся менее пугающими и подавляющими и обнадёживают, как терапевта, так и клиента. Новый взгляд, описанный в данной книге, предполагает определённый сдвиг в осознавании проблемы и предлагает использование иных методов работы.
Нами создана техника интервью, которая фокусируется на взаимодействии Большего Я и ресурсов стратегий совладания. Мы назвали этот метод ресурс-ориентированное шоковое интервью.
Пример такого интервью описан в IV главе настоящей книги.
Дитта Марчер продолжала поиски путей контакта с наиболее сильными ресурсами, активируемыми в ситуациях шока. Её вдохновила многолетняя работа с пиковыми переживаниями Эрика Ярлнеса (Jarlnaes & Luytelaar, 2004). Пиковые переживания, подобно шоковым, представляют собой опыт высокой интенсивности и не описываются в терминах психологии эго.
Практическое изучение связей переживания пика и шока привело нас к формулированию гипотезы, на базе которой строится важная часть нового метода терапии шоковой травмы: в каждом шоковом переживании есть пиковое. Другими словами: в копинг-стратегиях содержится одно или более пиковых переживаний.
Их можно увидеть в способе выживания человека, совладания с шоком и осмысления его. «Среди наихудших событий есть опыт высочайших переживаний, и я могу их вспомнить». Прямой контакт с ресурсами пикового опыта в шоке приводит к сильным результатам. Мы назвали эту технику пик-в-шоке интервью.
Наш опыт ясно показывает, что если на ранних стадиях работы с шоковой травмой можно мобилизовать ресурсы, заключающиеся в стратегиях совладания с шоком и пиковых переживаниях, проработка самой травмы происходит легче и быстрее.
Наш опыт использования обоих типов интервью связан в основном с индивидуальными терапевтическими сессиями, где клиентов расспрашивают не об остром актуальном шоке, а о более ранних шоковых ситуациях, включая старые травмы детства и относительно новый опыт переживания шока за последние несколько лет жизни клиента.
Такая мобилизация подкрепляет надежду и мужество клиентов перед их встречей с элементами опыта, с которым им трудно примириться. На настоящий момент при терапии шока мы проводим эти два типа интервью как можно раньше. В книге обосновано использование этих методов, приведены примеры и размышления, помогающие исцелению травмы.
2) Второе направление исследует специфические эго-навыки, играющие решающую роль в совладании с шоковыми ситуациями. Развитие этого направления также было стимулировано размышлениями над вышеупомянутым вопросом:
— чем определяется, как выйдет человек из травматических переживаний; останутся ли его ресурсы неизменными и получит ли он доступ к большему количеству ресурсов?
— Можно ли тренировать эго для увеличения шансов выживания, если человек в контакте с ним в ситуации переживания шока?
— Что облегчает возвращение («приземление») в эго после шока?
— Чем отличаются люди, прошедшие такой тренинг и относительно хорошо справившиеся с травмой, от людей, страдающих от ПТСР?
На все эти вопросы мы отвечаем «да» и такой ответ основан на опыте нашей терапевтической работы.
В книге представлены части тренинга, который мы проводим для усиления фундаментальных функций эго:
— центрирования,
— заземления,
— установления равновесия,
— управления энергией,
— способности искать и находить поддержку и т.д.
Концепция функций эго является важным элементом теории бодинамической системы. Она выстроена на основе фундаментального понимания факта, что мышцы тела участвуют в реализации специфических социальных, эмоциональных, когнитивных и физических функций. Эго-функции развиваются на протяжении всех фаз развития ребёнка и взрослого человека.Мы также показываем, как такой тренинг может быть использован при работе с шоковой травмой. Мы называем этот метод — усиление телесных стратегий совладания или тренировка телесных адаптационных стратегий. Подобный педагогический подход не является новым для бодинамической системы. Он так же стар, как и сама система, являясь частью нашего многолетнего подхода к работе с шоковой травмой. Новым является придание особой важности этой части работы и пролитие света на поистине огромный потенциал сфокусированного на теле тренинга.
Новые исследования, проводимые с 1999 г. привели нас к созданию специфического телесно-ориентированного тренинга, целью которого является усиление способности людей к контейнированию высоких уровней энергии, что является решающим фактором в совладании с шоком. Мы осознали, что, чем выше уровень энергии, который способен контейнировать человек, тем дольше он может оставаться «присутствующим» в своем эго. Это
особенно важно в ситуациях, характеризующихся высокой интенсивностью, таких как сильный стресс, пиковые переживания и шок.
Целью и результатом такого тренинга является усиление связи или построение мостов между условиями высокой интенсивности (шок, пик, стресс) и навыками эго. Это является необходимым условием интеграции опыта высокой интенсивности в ежедневную жизнь людей.
Доказано, что тренинг чрезвычайно полезен и для клиентов, и для терапевтов, работающих с шоком. Терапевтам также необходимо найти методы совладания с ситуациями высокой интенсивности.
В книге представлены элементы тренинга с примерами из индивидуального и группового контекста. Ключевыми фигурами, развивающими это новое направление нашей работы, являются Мерете Хольм Брантбьерг и Лизбет Марчер.
2. Исторические предпосылки новых методов
Развитие теории в процессе совместного сотрудничества, в которое вовлечены несколько членов группы — традиция бодинамической системы. Один участник группы, например, представляет новую точку зрения или модель. Другие начинают её использовать в своём тренинге. Результаты нововведений дискутируются, обсуждаются практичность, применимость, удобство использования, лингвистическая точность формулировок, слияние модели с другими теориями, разрабатываются новые процедуры и т.д.
Часто такой совместный процесс приводит к изменению или прояснению первоначальной идеи.
Наши критерии применимости модели соотносятся с нашим эмоциональным опытом, полученным в личном контексте и профессиональной работе с клиентами и студентами.
Мы всегда стремились к ясной формулировке понятий, выражающих наше эмоциональное или интуитивное знание, основанное на практике или поддержанное ей.
Развитие теории и методов терапии шоковой травмы также основывалось на описанных выше процессах. В ядерную группу бодинамиков, развивающих и проверяющих новые теории и методы входят: Эрик Ярлнес, Стин Йоргенсен, Лизбет Марчер, Мерете Хольм Брантбьерг и Дитта Марчер (Erik Jarlnaes, Steen Jorgensen, Lisbeth Marcher, Merete Holm Brantbjerg и Ditte Marcher). Приглашённые в 2000-2002 годы датским бодинамическим институтом тренеры, в числе которых были Леннарт и Эллен Олларс, Михаэль Гэд, Отто Крэг и Соня Фич (Lennart Ollars, Ellen Ollars, Michael Gad, Otto Krag и Sonja Fich) также участвовали в обсуждении и внесли свой вклад в развитие теории.
Фазы процесса развития теории и практики работы с шоковой травмой, предшествующие 1999 году, описаны ниже. Эти исследования были необходимой ступенью в развитии новых взглядов.
Стин Йоргенсен (1993) описал развитие бодинамического подхода терапии шоковой травмы до начала 90-х годов. Традиция уходит корнями в конец 60-х, начало 70-х годов, когда был основан подход, получивший впоследствии название бодинамической системы.
Лизбет Марчер с коллегами изначально строили свою работу на предположении, что опыт, связанный с шоком, требует особого внимания и иного подхода, нежели любой другой терапевтический материал. Они начали разрабатывать концепцию шока в 1975 г.
Это происходило в «Afspaendingspaedagogisk Institute», позже получившем название «Skolen for Kropsdynamik» (школа подготовки тренеров по психомоторному развитию). Лизбет Марчер в то время была педагогом и содиректором школы. Уже тогда акцент был сделан на психотерапевтическую работу, и частью образования были индивидуальные терапевтические сессии.
Методы терапии шоковых ситуаций, созданные в конце 70-х, были сфокусированы на телесных ощущениях, благодаря чему клиенты получали доступ к ресурсам и могли избежать эмоционального переполнения при переработке травматических воспоминаний. Эта работа описана в статье Bentzen & Jarlnaes (1993).
Сегодня мы называем эти методы тренингом телесных и когнитивных стратегий совладания (копинг-стратегий). Обоснование самих методов и их использования в терапии шоковой травмы можно найти в работах Пьера Жане (Boadella, 1997). Жане работал вместе с Фрейдом в Париже и может быть назван первым телесным психотерапевтом. Уже в начале 20 века он говорил о важности работы с телесными ощущениями и двигательными импульсами в дополнение к психоанализу, особенно в случае диссоциативных паттернов.
В течение 80-х годов на работу Марчер также оказали вдохновляющее влияние теоретические и практические находки других терапевтических систем, работающих с шоком (см. следующий раздел).
Тем временем стали оформляться и наши собственные методы. Они включали в себя:
— бег в определённое место или «бег» лёжа на матрасе, использовавшийся как метод высвобождения рефлекса бегства (flight reflex);
— специфические телесные методы для ослабления блоков в мышцах и соединительных тканях;
— обращение к различного вида трансперсональному опыту клиентов, переживших травму, включая опыт «вне тела» («выхода из тела»);
— работа с пере-принятием решений (на эту работу нас вдохновил транзактный анализ);
— использование модели Bodyknot как исследовательского инструмента при работе с диссоциированными воспоминаниями.
Модель Bodyknot является одним из центральных инструментов бодинамической системы и представляет собой расширение гештальт-терапевтической модели осознавания. Модель состоит из 9 уровней, воспринимаемых нами как части взаимодействия человека с внешним миром: 0. Контекст; 1. Внешние ощущения; 2. Восприятие; 3. Внутренние ощущения; 4. Эмоции; 5. Импульсы к действию; 6. Анализ; 7. Выбор; 8. Действие (Jarlnaes, 1994; Lauridsen, Jarlnass & Marcher, 2002; Jarlnaes & Marcher, 2004).
Более или менее полно эти методы описаны в статьях из книги Releasing shock trauma, Jorgensen, 1993.
На протяжении 90-х годов методы уточнялись, усовершенствовались и дополнялись:
— телесными методами контейнирования и высвобождения инстинктивного гнева и рефлекса нападения;
— использованим бега лёжа на матрасе и бега в безопасное место при работе с кризисами;
— методами работы с тонической обездвиженностью;
— теоретическим прояснением различий шока и шоковой травмы.
Наиболее позднее описание данных методов можно найти в статье Ярлнеса «Основные направления бодинамического анализа для работы с ядром шоковой травмы» (2000), который возглавлял работу по уточнению упомянутой выше техники бега.
Шок содержит в себе опыт очень высокой интенсивности. Работа с ним требует знаний, точности и стремления к тому, чтобы добраться до определённых уровней психики клиента безопасным образом. Опыт первых 20-30 лет нашей работы даёт нам возможность осваивать всё более глубокие ландшафты шока.
Другие бодинамические теории и модели как основа для развития новых методов
В дополнение к развитию бодинамической модели терапии шоковой травмы самой по себе в создании методов, представленных в данной книге, важную роль сыграли другие аспекты нашей системы:
1. На развитие пик-в-шоке интервью нас вдохновили исследования Эриком Ярлнесом пиковых переживаний, проводимых им с 1982 года (Jarlnaes & Luytelaar, 2004). Знания о качестве «обычных» пиковых переживаний стали важным источником понимания факта, что те же самые качества присутствуют в опыте совладания с шоковыми ситуациями.
2. Бодинамическая теория о трёх аспектах эго (телесном, индивидуальном и ролевом эго) помогла нам сформулировать возможности этих аспектов в совладании с шоком, а также понять, как они могут сотрудничать с Большим Я (или работать против него) в ситуациях высокой интенсивности, а также при «возвращении в эго» (или, говоря нашим языком, при «приземлении в эго»).
Модель аспектов эго была создана Лизбет Марчер в середине 90-ых годов и коротко описана в одной из глав настоящей книги.
3. Необходимой предпосылкой для совершенствования телесных стратегий совладания со стрессом и шоком стала основная бодинамическая концепция об эго-функциях, которая описывает, какой психосоциальный потенциал и какие эго-навыки связаны с различными мышцами человека (Fich & Marcher, 1997; Fich, 1997; Brantbjerg, 1995; Bernhardt, Bentzen &, Isaacs, 1997; Ollars, 2003; Brantbjerg & Ollars, 2006).
Точное знание психологических функций мышц сделало возможным создание конкретных методов для усиления способности эго выдерживать высокие уровни интенсивности. В последние десять лет Лизбет Марчер, Соня Фич и Мерете Хольм Брантбьерг внесли существенный вклад в детальную разработку идеи об эго-функциях и психологических функциях связанных с ними мышц.
4. В 1999 г. сотрудники института бодинамики впервые представили модель Инстинктов, Эмоций и Чувств, а к настоящему моменту она была несколько раз пересмотрена и дополнена.
В модели выделяются три различных уровня эмоциональных реакций. Такое различение чрезвычайно важно для понимания специфики и обхождения с инстинктивными реакциями, проявляющимися при шоке, и эмоциональными реакциями, идущими от эго.
Развитие этой модели тесно связано с развитием бодинамического подхода к терапии шоковой травмы, более детальной разработкой методов телесных стратегий совладания, а также безопасного сопровождения людей через сильно энергетически заряженные уровни инстинктов путём содействия возрастанию энергии в их рефлекторной системе (Brantbjerg & Stepath, 2006).
Ключевыми фигурами, разрабатывающими это новое направление нашей работы, стали Дитта Марчер, Мерете Хольм Брантбьерг и Лизбет Марчер.
3. Теоретическое и методологическое влияние других психотерапевтических систем
На развитие первоначального подхода к терапии шоковой травмы и новых, более ресурс-ориентированных методов работы, оказали влияние теоретики и практики других психотерапевтических направлений.
В ранние 80-е годы нас особенно интересовали работы американских биоэнергетических терапевтов Карла Кирша и Александра Лоуэна и английского теолога и психиатра Фрэнка Лэйка.
Карл Кирш (Kirsch, 1983) воодушевил нас на разделение шоковых травм и травм характера и позже укрепил нас в правиль ности такого разграничения (1997).
Вслед за Лоуэном (Lowen, 1972) мы стали различать шок, вызывающий страх, и шок, сопровождаемый ужасом и тревогой. В первом случае (terror-shock) человеку самому что-то угрожало, во втором (horror-shock) он стал свидетелем угрожающей для другого ситуации.
Следуя Лэйку (Lake, 1966) мы обнаружили, что угрожающие жизни ситуации могут вызвать обращённые внутрь, шизоидные, или же направленные наружу, истерические, реакции. Эти две позиции в бодинамической теории характеров носят название Ментальной и Эмоциональной структур Существования (Hvid, 1990; Marcher, Jorgensen & Bentzen, 1992; Bernhardt, Bentzen & Isaacs, 1997).
Подобное разделение важно для понимания насколько по-разному люди реагируют на шок. Возможно, при работе необходимо рассматривать разные эпизоды истории шокового события, чтобы найти пиковое переживание в том, как человек выжил и как в зависимости от собственной копинг-стратегии смог справиться с шоком.
С точки зрения методологии на протяжении 80-ых годов на нас оказала влияние система Радикс (Radix), представленная Джоэлем Исааксом, Эль Пессо и Роном Куртцем.
У Джоэл я Исаакса (Isaacs, 1984) мы познакомились с идеей, которая, в конечном счёте, воплотилась в нашей технике бега: клиент лежит на матрасе и совершает движения руками и ногами, производимые при беге.
Вслед за Эль Пессо (А1 Pesso, 1987) мы ввели в терапию образ идеальной поддерживающей фигуры, что может рассматриваться как ещё один способ привлечения ресурсов. Мы часто используем этот элемент, чтобы помочь клиенту найти новые решения и, таким образом, достичь более продолжительного терапевтического эффекта в разблокировании паттернов шока.
У Рона Куртца (Ron Kurtz, 1986) мы научились некоторым телесным техникам помощи клиентам в лучшем контейнировании и отпускании элементов травматического опыта, присвоении и выражении сильных эмоций.
Мы развили вышеупомянутые техники и используем их среди прочих методов для безопасного для клиента контакта с его инстинктивным гневом.
В середине 80-ых мы, как уже говорилось, работали в течение 2-3 лет с Питером Левиным. В этом сотрудничестве мы приобрели важные знания о физиологии шока и до сих пор используем при обучении его модель здоровых рефлекторных ответов на шоковые воздействия (Levine, 1986-1988; Levine, 1991). Наше взаимодействие убедительно продемонстрировало факт, что человеческие рефлексы выживания являются здоровыми и целесообразными по своей природе.
Начиная с 1993 г. представители бодинамической системы принимали участие и выступали с вокшопами на европейских и международных конгрессах по изучению и терапии шоковой
травмы:
Эрик Ярлнес участвовал в конференции Европейского Общества изучения травматического стресса (ESTSS) в 1993 г. в Берлине;
Марьяна Бентцен и Мерете Хольм Брантбьерг — в 1995 г. в Париже;
Мерете Хольм Брантбьерг и Эрик Ярлнес — в 1997 г. в Маастрихте;
Эрик Ярлнес и Дитта Марчер — в 1999 г. в Эдинбурге;
В 2000 г. Эрик Ярлнес провёл воркшоп и лекцию по телесным копинг-стратегиям для всех участников конференции Международного Общества изучения травматического стресса (ISTSS) в Мельбурне.
На всех этих конференциях мы приобрели чрезвычайно важные знания по современным исследованиям мозга, травматическим воспоминаниям, дебрифингу и другим формам терапии травмы. Мы почувствовали себя частью общего дела, прояснили особенности нашей специализации и то, на чём мы недостаточно фокусировались в нашей работе.
На конференции в Париже в 1995 г. на лекции профессора из Аризоны, нейрофизиолога Л. Нэйдела (L. Nadel) мы познакомились в результатами новых исследований мозга, в которых измерялось кровообращение мозга клиентов в моменты их воспоминаний о травматическом опыте. Профессор Нэйдел был участником исследовательской группы, изучающей функции травматических воспоминаний в сравнении с нормальными, которую возглавлял Бэзел Ван дер Колк (Bessel van der Kolk).
Благодаря данным, приведённым в докладе, мы смогли найти язык, объединяющий наши, наработанные на практике методы, со знаниями того, что происходит в мозге человека во время переживания им травматических событий и при воспоминании о них (Bjertrup, 1995). Полученные нами эмпирические данные о том, что нормальная память и воспоминания о травме функционируют совершенно по-разному, получили научное подкрепление.
Когда человек вспоминает о шоковой травме, его мозг, по всей видимости, работает так же, как и при непосредственном шоке: определённые части мозга, например, миндалевидное тело, перегреваются, активация других (гиппокампа и зоны Брока) снижается.
Сказанное означает, что, если вы слишком быстро продвигаетесь в повторное переживание травматического события, вы можете буквально получить повторный шок и испытать сокрушительный натиск эмоций. Данный факт обуславливает необходимость создания специфических методов работы с травматическими воспоминаниями во избежание риска повторной травматизации клиента.
Позже Эрик Ярлнес и Лизбет Марчер стали сотрудничать с самим Бэзелом Ван дер Колком, профессором психиатрии Бостонского университета и главой местного центра по работе с травмой. Данное сотрудничество вылилось в организацию конференции с участием Ван дер Колка в Копенгагене в июне 2000 г. под названием «Травма: границы в понимании и лечении».
Бэзел ван дер Колк поддерживал идеи телесно-ориентированных подходов в поисках методов исцеления ПТСР (Van der Kolk, 2000). На вышеупомянутой конференции им были представлены следующие темы, которые мы по сей день включаем в обучение студентов:
— История изучения травмы в психиатрии;
— Психобиология травмы и памяти (исследования мозга);
— Адаптация к травме на протяжении жизненного цикла (данное сообщение посвящено тому, что симптомы тяжёлого ПТСР, вызванного серьёзными детскими травмами, напрямую соответствуют таким психиатрическим диагнозам, как пограничные, диссоциативные и пищевые расстройства, нанесение себе увечий).
Участие в перечисленных конференциях также вдохновило нас на использование понятия «копинг-стратегии» (или стратегии совладания) применительно к шоковой травме. Мы обнаружили, что фокусировка на индивидуальных и культуральных копинг-стратегиях (включая религиозные ритуалы и традиции) отражает ресурс-ориентированную точку зрения.
Такой аспект в изучении травмы представлен в книге Гизелы Перрен-Клингер, с которой мы познакомились в 1997 г. в Маастрихте (“ From Individual Helplessness to Group Resources”, PerrenKlinger, 1996). Наша встреча с ней и её книгой поддержала нас в идее, что важным компонентом исцеления травмы является доступ к обладающему огромной силой полю взаимной связи с другими людьми.
Назад: http://healthy-back.livejournal.com/357435.html
Вперёд: http://healthy-back.livejournal.com/359061.html
Содержание: http://healthy-back.livejournal.com/350196.html#cont