![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
healthy_backСтарый пост:
Утратить молодость даже страшнее, чем умереть - I https://healthy-back.livejournal.com/431663.html (https://healthy-back.dreamwidth.org/421470.html)
https://www.facebook.com/whoiswho.media/posts/pfbid028vafbzdutdmmoXgR3YXFoU934aGgYhsmU8rGBoE3YHjmVJ94SHLcMyBGM2frdwT8l
«— Знаете, что самое страшное в старении?
— Что?
— Ты становишься невидимым. Пока ты молод, ты что-то из себя представляешь, ты красив, уродлив, силен, привлекателен, страшен, сексуален… с возрастом все это проходит. Ты становишься очередным стариком в поношенном пиджачке. Ты становишься невидимым. Прозрачным…
— А я обратила на вас внимание, как только вошла в комнату…»
«Чисто английские убийства»
Это так. Единственной индивидуальной чертой для бабушек и дедушек становится возраст. Обратите внимание, о стариках не говорят: он — инженер, или она — бухгалтер. Говорят — ему 76, а ей уже под 80…
После достижения определенного возраста, количество людей, которые могут знать пожилого человека, знать, кем он был, что он умеет, что любит, как живет, резко сокращается. Его друзья, коллеги, или умерли, или стали почти неподвижны. Они выходят из дому лишь в ближайший магазин и перестают пересекаться друг с другом.
Дети со своим кругом приятелей ушли жить в отдельный дом через полгорода и любят «предков» только по мобиле. Стариковский подъезд неумолимо заполняется новыми соседями. Да и в магазине знакомых продавщиц уже не осталось.
Новое окружение во дворе знает о пожилых только номер квартиры и возраст. Два числа. Кому интересны числа? В лучшем случае помогут донести сумку и поставят ее возле двери. А что происходит за дверью, кому оно надо.
Старики — это безымянный мир.
Мы часто не понимаем какой вакуум постепенно окружает наших стареющих пап и мам. Не понимаем, почему мама 5 раз в день звонит по телефону нам на работу и здорово мешает. Почему папа требует отчета о вещах, которые его совершенно не касаются… Старики просто хотят, чтобы был кто-то, кто узнает их по голосу. Вот и звонят, боясь потерять и эту ниточку. Спешат воспользоваться, пока она не оборвалась…
Я пацаном жил в большом доме. У нас в каждом подъезде была своя «бабушка». Нет, бабушка была чья-то, но весь подъезд пользовался ее бабушкиными услугами. Ей оставляли ключи для малолеток, которые возвращались из школы, когда родители еще на работе. Ключи клали на ее фанерный стол в коридоре. Клали на него записки с домашним ЦУ для передачи детям. Ведь дети вечно все забывают (домашние телефоны были не у всех). Бабушка большими буквами выводила на клочке бумаги номерки для связок ключей и тщательно их раскладывала на том же фанерном столе.
Отдавала она их всегда с напутствием. Моему другу, худому как авторучка, вечно напоминала: «Смотри, пообедай!». Она говорила «пабедай». Мне же строго приказывала, сразу, как приду домой, переодеть школьную форму, а в полтретьего «идти на баян». Я учился в музыкальной студии играть на аккордеоне. Она знала о нас больше, чем знали наши родители. И вечером давала им отчет. У такого-то оторвалась пуговица, этот пришел домой без портфеля, а тот «все время кахикает».
Бабушка жила на втором этаже. Мы летом, чтобы не подниматься к себе, часто забегали к ней со двора, — Дайте попить! – И бабушка деловито выносила нам полную эмалированную кружку вкусной водопроводной воды.
А потом мы повзрослели. Родители уже не боялись, что мы потеряем ключи в школе и давали их с собой. Мы научились сами готовить обеды. Бабушка в подъезде стала не нужна. Поэтому мы совсем не заметили, как она исчезла.
А сейчас я подумал, что даже не знал, как ее звали.
Автор: Борис Сав
https://www.facebook.com/ekaterina.kadieva/posts/pfbid02EsCnW8dT7vKkJRTYJPCyAJXLA3QAP9ScD1rP2rokvSW1MuHLGGSLmdkXmq4kpEQil
А я вот о чем думаю.
Понятно, что одна из главных вещей, которая изменилась в последние 150-200 лет, это отношение к детству.
Еще в Средневековье дети не считались чем-то таким особенным и уникальным, и если речь не шла о наследных принцах, то это был вполне расходный человеческий материал. Да и принцы, в общем, тоже чем-то особо ценным не считались: как известно, один потенциальный король Франции погиб в тот момент, когда нянька и кормилица просто для забавы перекидывали его между башнями дворца туда-сюда, и как-то раз он не долетел. Прислугу конечно пожурили, но даже не уволили с должности (то есть, за кражу имущества им бы прлетело сильнее). И было это совсем вчера - по историческим меркам.
Во время промышленной революции дети широко использовались на производстве. И никому в голову не приходило как-то осуждать за это проклятых капиталистов (эту ересь уже потом придумали, в конце 19 века). А до того детей именно за тем и рожали, чтобы они кормили родительскую семью. Потому что иначе - нафига такие траты?
Еще в тридцатых годах ХХ века всемирно известный и до сих пор не ниспровергнутый с пьедестала (чудом, не иначе), педагог и гуманист Януш Корчак написал в своей книге "Как любить ребенка" о праве ребенка на смерть. Он говорил о том, что для того, чтобы вырасти нормальным здоровым человеком ребенок должен иметь право на свою жизнь. То есть - совершать ошибки, делать свои выборы, и даже, о ужас! умереть в результате каких-то неправильных решений. Ну потому что право на жизнь - это также и право на смерть, потому что одно есть оборотная сторона другого, и по одиночке они не ходят. Корчак, как известно, сделал свой выбор, добровольно отправившись со своими детьми (то есть учениками) в газовую камеру в Треблинке, и поэтому мы, к сожалению, теперь не знаем, насколько прекрасными, а главное - самостоятельными, выросли бы эти дети.
Но вот, к примеру, мой родной папа, 1936 года рождения, уже в 44-м году умел стрелять из пушки, разбирать и чистить автомат, а главное - умел сделать из подручных средств рогатку и охотиться из нее на птиц - и таким образом кормить свою мать и двоих сестер, которые не факт что выжили бы без этого дополнительного белкового рациона после потери кормильца на фронте.
Еще мы, унылые бумеры, всего-то жалкие 40-50 лет назад имели неслыханные свободы. Сами возвращались из школы и готовили себе обед - начиная с семилетнего возраста, сами решали, когда, во что и с кем играть. С кем дружить а с кем драться. Сами решали, когда шляться по пустырям, гаражам, и стройкам, а когда делать уроки. Лично я в пятилетнем возрасте все лето каждый рабочий день оставалась на целый день со своим трехлетним братом, разогревала нам в обед еду, водила его гулять (одев по погоде) и потом домой, укладывала спать днем, и при этом еще успевала и свои нехитрые детские дела успевать - типа, поиграть и со своими подружками, и в лес зайти за малиной, и книжки посмотреть. И нет, это не оставило во мне травмы - только гордость, что я молодец и могу справиться много с чем.
Но потом пришли кошмарные, страшные, чудовищные 90-е.
И дети вдруг перестали быть способны справляться со своей жизнью.
Их мамы начали возить в школу и из школы. Гулять во дворе стало нельзя - для прогулок стали нужны специально отведенные места, для развлечений - кружки и секции, количество игрушек стало больше, чем ребенок мог запомнить, чтение (и фантазирование) заменили компьютерные игрушки, а свободное время, в котором ребенок мог бы сам думать про свою жизнь, исчезло вовсе.
А самое главное - все стало максимально стерильно и безопасно. Во главе этой волшебной картины была именно что жизнь и безопасность малыша - и правда, что может быть лучше? Вскоре и специальные законы подоспели: о том, до какого возраста ребенка нельзя оставлять одного (и этот возраст начал стремительно сливаться с возрастом согласия), как его надо правильно опекать, и так далее.
Прекрасно, правда?
Что может быть лучше того, чтобы жить долго и безопасно? (Как по мне - лучше своим умом и счастливо, но что умного может сказать молодежи унылый престарелый бумер, так что не будем отвлекаться).
Утратить молодость даже страшнее, чем умереть - I https://healthy-back.livejournal.com/431663.html (https://healthy-back.dreamwidth.org/421470.html)
https://www.facebook.com/whoiswho.media/posts/pfbid028vafbzdutdmmoXgR3YXFoU934aGgYhsmU8rGBoE3YHjmVJ94SHLcMyBGM2frdwT8l
«— Знаете, что самое страшное в старении?
— Что?
— Ты становишься невидимым. Пока ты молод, ты что-то из себя представляешь, ты красив, уродлив, силен, привлекателен, страшен, сексуален… с возрастом все это проходит. Ты становишься очередным стариком в поношенном пиджачке. Ты становишься невидимым. Прозрачным…
— А я обратила на вас внимание, как только вошла в комнату…»
«Чисто английские убийства»
Это так. Единственной индивидуальной чертой для бабушек и дедушек становится возраст. Обратите внимание, о стариках не говорят: он — инженер, или она — бухгалтер. Говорят — ему 76, а ей уже под 80…
После достижения определенного возраста, количество людей, которые могут знать пожилого человека, знать, кем он был, что он умеет, что любит, как живет, резко сокращается. Его друзья, коллеги, или умерли, или стали почти неподвижны. Они выходят из дому лишь в ближайший магазин и перестают пересекаться друг с другом.
Дети со своим кругом приятелей ушли жить в отдельный дом через полгорода и любят «предков» только по мобиле. Стариковский подъезд неумолимо заполняется новыми соседями. Да и в магазине знакомых продавщиц уже не осталось.
Новое окружение во дворе знает о пожилых только номер квартиры и возраст. Два числа. Кому интересны числа? В лучшем случае помогут донести сумку и поставят ее возле двери. А что происходит за дверью, кому оно надо.
Старики — это безымянный мир.
Мы часто не понимаем какой вакуум постепенно окружает наших стареющих пап и мам. Не понимаем, почему мама 5 раз в день звонит по телефону нам на работу и здорово мешает. Почему папа требует отчета о вещах, которые его совершенно не касаются… Старики просто хотят, чтобы был кто-то, кто узнает их по голосу. Вот и звонят, боясь потерять и эту ниточку. Спешат воспользоваться, пока она не оборвалась…
Я пацаном жил в большом доме. У нас в каждом подъезде была своя «бабушка». Нет, бабушка была чья-то, но весь подъезд пользовался ее бабушкиными услугами. Ей оставляли ключи для малолеток, которые возвращались из школы, когда родители еще на работе. Ключи клали на ее фанерный стол в коридоре. Клали на него записки с домашним ЦУ для передачи детям. Ведь дети вечно все забывают (домашние телефоны были не у всех). Бабушка большими буквами выводила на клочке бумаги номерки для связок ключей и тщательно их раскладывала на том же фанерном столе.
Отдавала она их всегда с напутствием. Моему другу, худому как авторучка, вечно напоминала: «Смотри, пообедай!». Она говорила «пабедай». Мне же строго приказывала, сразу, как приду домой, переодеть школьную форму, а в полтретьего «идти на баян». Я учился в музыкальной студии играть на аккордеоне. Она знала о нас больше, чем знали наши родители. И вечером давала им отчет. У такого-то оторвалась пуговица, этот пришел домой без портфеля, а тот «все время кахикает».
Бабушка жила на втором этаже. Мы летом, чтобы не подниматься к себе, часто забегали к ней со двора, — Дайте попить! – И бабушка деловито выносила нам полную эмалированную кружку вкусной водопроводной воды.
А потом мы повзрослели. Родители уже не боялись, что мы потеряем ключи в школе и давали их с собой. Мы научились сами готовить обеды. Бабушка в подъезде стала не нужна. Поэтому мы совсем не заметили, как она исчезла.
А сейчас я подумал, что даже не знал, как ее звали.
Автор: Борис Сав
https://www.facebook.com/ekaterina.kadieva/posts/pfbid02EsCnW8dT7vKkJRTYJPCyAJXLA3QAP9ScD1rP2rokvSW1MuHLGGSLmdkXmq4kpEQil
А я вот о чем думаю.
Понятно, что одна из главных вещей, которая изменилась в последние 150-200 лет, это отношение к детству.
Еще в Средневековье дети не считались чем-то таким особенным и уникальным, и если речь не шла о наследных принцах, то это был вполне расходный человеческий материал. Да и принцы, в общем, тоже чем-то особо ценным не считались: как известно, один потенциальный король Франции погиб в тот момент, когда нянька и кормилица просто для забавы перекидывали его между башнями дворца туда-сюда, и как-то раз он не долетел. Прислугу конечно пожурили, но даже не уволили с должности (то есть, за кражу имущества им бы прлетело сильнее). И было это совсем вчера - по историческим меркам.
Во время промышленной революции дети широко использовались на производстве. И никому в голову не приходило как-то осуждать за это проклятых капиталистов (эту ересь уже потом придумали, в конце 19 века). А до того детей именно за тем и рожали, чтобы они кормили родительскую семью. Потому что иначе - нафига такие траты?
Еще в тридцатых годах ХХ века всемирно известный и до сих пор не ниспровергнутый с пьедестала (чудом, не иначе), педагог и гуманист Януш Корчак написал в своей книге "Как любить ребенка" о праве ребенка на смерть. Он говорил о том, что для того, чтобы вырасти нормальным здоровым человеком ребенок должен иметь право на свою жизнь. То есть - совершать ошибки, делать свои выборы, и даже, о ужас! умереть в результате каких-то неправильных решений. Ну потому что право на жизнь - это также и право на смерть, потому что одно есть оборотная сторона другого, и по одиночке они не ходят. Корчак, как известно, сделал свой выбор, добровольно отправившись со своими детьми (то есть учениками) в газовую камеру в Треблинке, и поэтому мы, к сожалению, теперь не знаем, насколько прекрасными, а главное - самостоятельными, выросли бы эти дети.
Но вот, к примеру, мой родной папа, 1936 года рождения, уже в 44-м году умел стрелять из пушки, разбирать и чистить автомат, а главное - умел сделать из подручных средств рогатку и охотиться из нее на птиц - и таким образом кормить свою мать и двоих сестер, которые не факт что выжили бы без этого дополнительного белкового рациона после потери кормильца на фронте.
Еще мы, унылые бумеры, всего-то жалкие 40-50 лет назад имели неслыханные свободы. Сами возвращались из школы и готовили себе обед - начиная с семилетнего возраста, сами решали, когда, во что и с кем играть. С кем дружить а с кем драться. Сами решали, когда шляться по пустырям, гаражам, и стройкам, а когда делать уроки. Лично я в пятилетнем возрасте все лето каждый рабочий день оставалась на целый день со своим трехлетним братом, разогревала нам в обед еду, водила его гулять (одев по погоде) и потом домой, укладывала спать днем, и при этом еще успевала и свои нехитрые детские дела успевать - типа, поиграть и со своими подружками, и в лес зайти за малиной, и книжки посмотреть. И нет, это не оставило во мне травмы - только гордость, что я молодец и могу справиться много с чем.
Но потом пришли кошмарные, страшные, чудовищные 90-е.
И дети вдруг перестали быть способны справляться со своей жизнью.
Их мамы начали возить в школу и из школы. Гулять во дворе стало нельзя - для прогулок стали нужны специально отведенные места, для развлечений - кружки и секции, количество игрушек стало больше, чем ребенок мог запомнить, чтение (и фантазирование) заменили компьютерные игрушки, а свободное время, в котором ребенок мог бы сам думать про свою жизнь, исчезло вовсе.
А самое главное - все стало максимально стерильно и безопасно. Во главе этой волшебной картины была именно что жизнь и безопасность малыша - и правда, что может быть лучше? Вскоре и специальные законы подоспели: о том, до какого возраста ребенка нельзя оставлять одного (и этот возраст начал стремительно сливаться с возрастом согласия), как его надо правильно опекать, и так далее.
Прекрасно, правда?
Что может быть лучше того, чтобы жить долго и безопасно? (Как по мне - лучше своим умом и счастливо, но что умного может сказать молодежи унылый престарелый бумер, так что не будем отвлекаться).