Системное мышление на примере ожирения-V
Apr. 18th, 2021 05:02 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
healthy_backСодержание: https://healthy-back.livejournal.com/426964.html#Cont (https://healthy-back.dreamwidth.org/416637.html#Cont)
Назад: https://healthy-back.livejournal.com/428314.html (https://healthy-back.dreamwidth.org/418318.html)
Вперёд: https://healthy-back.livejournal.com/431362.html (https://healthy-back.dreamwidth.org/421231.html)
Заключение
На протяжении большей части человеческой истории пищевое поведение устанавливалось на «круиз контроль», в основном выполняемый бессознательно и автоматически, требуя мало целенаправленных усилий. Учитывая, что ожирение никогда не было распространённой проблемой со здоровьем, вполне понятно, что люди инстинктивно верят, что система питания и регулирования энергии их тел симметрична, защищая их и от потери веса, и от увеличения.
К сожалению, это лишь иллюзия, и иллюзия рискованная, которая может завлечь людей в ложное чувство неуязвимости и серьёзно подорвать профилактику ожирения.
На самом деле, как объяснялось выше, наша система регулирования веса асимметрична. Тот факт, что ожирение не было реальной возможностью для нашего предка охотника-собирателя, был результатом «вписывания» между этой асимметричной конструкцией и средой с нехваткой продовольствия – а не целью системы регулирования веса и энергии организма.
Сегодня нам и повезло, и не повезло. Большинство из нас имеют свободный доступ к пище, но те самые физиологические адаптации, которые работали так эффективно, чтобы сохранить нас в живых и в хорошей форме в среде охотников-собирателей, как следствие ведут к плохо адаптивной реакции в нашей современной, богатой продуктами питания, с небольшой физической активностью среде.
По мере того, как пищи становится всё больше, а возможности для физических нагрузок быстро уменьшаются, сохраняющийся дисбаланс энергии потребления и расхода происходят в постоянно увеличивающейся доле населения. [75]
Это возможность, которая не была предусмотрена биологией. Учитывая способность человеческого организма приспосабливаться к избыточному потреблению калорий, добавляя жир в организм, потенциал увеличения веса в сегодняшней популяции огромен. [76]
Но является ли это всего лишь вопросом времени перед тем, как шестерни эволюционных изменений перекалибруют наши процессы весового и энергетического регулирования в соответствии с нашей новой средой?
К сожалению, ответ, вероятно, нет.
В случае ожирения, по-видимому, нет сильных биологических механизмов, чтобы противостоять [ему], как только оно появляется. Даже если высокий уровень ожирения, наблюдаемый сегодня, сохранялся бы у населения на протяжении поколений, не было бы никакого избирательного давления, чтобы избавиться от него....
Это происходит потому, что большинство хронических заболеваний, связанных с ожирением, как правило, начинаются хорошо после достижения репродуктивного возраста. [77]
Социальное окружение. Взаимодействия: не один путь и не односторонний
В главе 2 мы обсудили как изменение энергии между нашими предками и их окружающей средой обстоятельства обеспечили нас несколькими избыточными физиологические механизмами, гарантирующими нам достаточный энергетический баланс для выживания и воспроизводства. Мы также увидели что, в результате система регулирования веса и энергии трёхсторонне асимметрична — в получении энергии, расходе и хранении .
Рис. 3.1 Для большей части истории человечества регулирование энергии было простым: окружающая среда сформировала нашу физиологию, которая, в свою очередь, регулировала наше поведение
Эта взаимодействие окружающая среда -> физиологии, однако, является только частью намного более сложной и продолжающейся динамики. Как мы вскоре увидим, взаимодействия между людьми и окружающей средой не односторонние — путей взаимодействия несколько — и они не односторонние — они взаимные.
Возможно, легче всего это увидеть на стороне поступления энергии, и таким образом, мы начнём с рассмотрения пищевого поведения.
Одна особенность людей - то, что мы не только едим пищу, мы также думаем о ней. У людей, в отличие от, скажем, медведей или устриц, пищевое поведение управляется в соответствии с биологическими потребностями, а это также эта познавательная деятельность. Другими словами, еда – это и пищевая организация и познавательная конструкция.
Человеческий вид отличается от всех других в том, что культурные и социальные традиции могут быть главными определяющими рациона питания, и могут значительно влиять на метаболические и физиологические сигналы. [78]
Например, культурные нормы - главная причина, по которой мы подаём еду в конкретное временя суток и это событие смо по себе побуждает людей начинать есть. [79]
Помимо времени суток, на наши пищевые решения влияют такие вещи, как соответствующий размер порции, едят ли другие люди, наши диетические цели, наше эмоциональное состояние, и голод и насыщение.
Акт глотания обеспечивает естественное установление границ, который ясно очерчивает (и таким образом помогает проиллюстрировать) эти два мира: мир биологии (после глотания) и многомерный биопсихологический мир (до глотания).
После глотания - мир пищеварения и усвоения еды, хранения и использования энергии и формирования тела; это – мир биологии, физиологии и биохимии.
В отличие от этого, до глотания выбор сколько и чего съесть является многомерным биопсихологическим занятием. Биологические состояния необходимости действительно играют свою роль, вызывая нейрогуморальные сигналы, которые регулируют коротко- и долгосрочные уровни аппетита. Но это далеко не сольный акт.
В нашей современной среде изобилия чисто физиологические желания контролируют пищевое поведение только в крайностях голода или насыщения. Для большинства из нас это является редкостью.
Скорее на выбор того, чего и сколько съесть всё больше влияет сознательный человеческий выбор, окружающая среда и культура (связываются на рисунке 3.2). [80]
Рисунок 3.2 Личный выбор/предпочтения играют роль
Ряд оригинальных экспериментов на утративших память пациентах [81] очень ярко демонстрирует, что внешние триггеры, такие как социальные влияния и визуальные сигналы стали более важными, чем физиологическое состояние в определении пищевого поведения. Исследователи хотели узнать как их утратившие память пациенты реагировали бы, если им снова подать еду вскоре после обеда.
Утратившие память пациенты, которые не помнили того, что произошло несколько минут назад, съели второй полный ланч и начали третий спустя несколько минут после того, как предшествующая еда была убрана. Отсутствие воспоминаний о только что съеденном, с учётом культурных особенностей полном обеде, наряду с присутствием еды, [было] достаточно, чтобы продолжать есть. [82]
Как только человек начал есть, решение остановиться зависит от набора разных факторов и, снова, энергетический баланс - только часть истории. И растяжение желудка, и вызванный едой выброс гормонов от желудочно-кишечного тракта посылают сигналы насыщения в мозг, но это только советы, а не приказы.
Человек, которому предложили его любимый десерт, может съесть его далеко после насыщения. Женщина на диете может остановиться, прежде чем её тело скажет, что оно сыто, чтобы соответствовать личным эстетическим целям [83]
Помимо личных предпочтений и целей, культурные и социальные традиции могут быть главными определяющими факторами завершения еды, как показали исследования.
Например, экспериментальные исследования человеческого пищевого поведения показали, что основная причина, по которой люди заканчивают трапезу, это когда они знают, что уже съели количество еды определёное культурой как трапеза. Например, ланч может состять из супа, сэндвича и напитка. [84]
Этот пример делает очевидным, что человеческое пищевое регулирование не действует в качестве изолированной физиологическрй системы. Скорее это – сложное биопсихологическое явление со взаимодействиями между физиологическим и поведенческим, и между людьми и их внешней средой.
Содержание: https://healthy-back.livejournal.com/426964.html#Cont (https://healthy-back.dreamwidth.org/416637.html#Cont)
Поведение человека не существует в вакууме
Как указала Глава 1, наш выбор продуктов - это не только вопрос личных предпочтений (связка “а” на рисунке 3.2), но также в большой степени функция того, какая еда имеется в наличии во множестве точек питания, к которым у нас есть доступ — в ресторанах, супермаркетах и ларьках. Отсюда связка ‘‘b’’ на рисунке 3.3.
Отсутствие определённых здоровых продуктов в окружающей среде (дома, в школе или районе), очевидно, исключает их потребление. Таким образом, ошибочно подразумевать, что это просто свободно выбранный образ жизни - есть плохо, когда продовольственное обеспечение охарактеризовано изобилием вкусной, высококалорийной жирной пищи или когда в районе все супермаркеты были заменены ресторанами быстрого питания. [85, 86]
Рисунок 3.3 Персональный выбор, а также факторы окружающей среды влияют на подачу энергии
Аналогично, поведение человека, регулирующее расход энергии, одновременно является функцией выбора образа жизни с предпочтениями (связка «d») и возможностями, которые у нас есть, чтобы участвовать в досуге, профессиональной или случайной деятельности (связка «c»).
Например, для большинства людей, значительная часть расходов энергии на ведение своей повседневной деятельности - это затрачиваемая энергия на передвижение. То, как строятся наши кварталы - с велодорожками или без них, с пешеходными дорожками, с уличным освещением и общественным транспортом - оказывает большое влияние на наш выбор использования, например, активного транспорта (ходьба, езда на велосипеде) по сравнению с моторизованным транспортом (автомобили).
Аналогичным образом, участие в активном досуге непосредственно зависит от наличия общественных услуг, таких как рекреационные объекты, парки, спортивные площадки и общественные клубы. [87]
Наша физическая и социальная среда обеспечивает контекст, в котором люди проживают свою жизнь - что они едят, и как они работают, играют и передвигаются. Всё это влияет на потребление и расход энергии.
Все эти возможности (или их отсутствие), важно помнить, почти полностью нашего собственного производства.
Содержание: https://healthy-back.livejournal.com/426964.html#Cont (https://healthy-back.dreamwidth.org/416637.html#Cont)
Это не только физическое
В отличие от нечеловеческих систем, на людей влияет нечто большее, чем материя и энергия, то есть физические характеристики их среды, такие как наличие продуктов питания, ресторанов и рекреационных объектов, как обсуждалось выше.
Культурные и экономические аспекты также играют свою роль, формируя наши отношения, убеждения и ценности, связанные с едой и физической активностью. То есть, мы должны добавить связку «e» между средой и нашим поведением, как показано на рисунке 3.4.
Рисунки. 3.4 Культурные и экономические аспекты также играют свою роль
Социальные ценности, которые формируют наши идеалы и представления об идеальном весе и физической форме, например, могут сильно повлиять на то, сколько энергии мы стараться поглощать и расходовать.
Социокультурные факторы также играют большую роль в выборе блюд (качество в отличие от количества пищи, которое мы съедаем). На самом деле, чтобы узнать, какие продукты любит и ест другой человек, вопрос должен быть: какова ваша культура или этническая группа? «Нет другого такого вопроса, который хотя бы приблизился к информативности ответа на этот вопрос». [88]
Важны и социально-экономические факторы. Способ сбыта продуктов питания, распределения и цены, а также ценность, которую люди придают удобству и стоимости, безусловно, влияет на то, какую еду и какое количество её люди выбирают.
В отличие от устрицы и медведя при выборе пищи люди рассматривают её влияние на кошелёк, а не только влияние на их желудки.
Социально-экономические факторы также играют роль на стороне расхода энергии. Например, для многих из нас социально-экономические параметры являются самыми мощными определящими факторами в нашем выборе профессии. В нашем современном обществе эти параметры отгоняют многих из нас от физического труда к интеллектуальному, который требует незначительных затрат энергии.
Содержание: https://healthy-back.livejournal.com/426964.html#Cont (https://healthy-back.dreamwidth.org/416637.html#Cont)
Мы формируем нашу среду, а затем нашу среда формирует нас.
- Уинстон Черчилль
Рассматривая роль экологических систем, в которых мы живём, в формировании нашего поведения и, в конечном счёте, нашего здоровья, мы не должны забывать, что многие экологические характеристики, которые мы обсуждаем (городское проектирование и инфраструктура, архитектура, технология) почти полностью принадлежат нашему собственному производству.
Когда речь идёт о здоровье человека и болезнях, как мы будем обсуждать очень подробно в следующих двух главах, отношения между индивидуумом и окружающей средой взаимны: люди влияют на их параметры, а затем эти параметры среды влияют на поведение людей, включая поведение в отношении здоровья. [89]
Человек сам может быть управляем своей средой, но это среда, которая почти полностью его собственного производства... Когда [мы меняем свою] физическую или социальную среду «намеренно».. [мы играем] две роли: одна как контролёр, как дизайнер контролирующей культуры, а другая - контролируемый, как продукта культуры...
Гораздо больше можно сказать о человеке, руководимом системами собственного производства. [90]
Рисунок 3.5 Мы формируем нашу среду
Это логика для добавления новой связки «f » на рисунке 3.5, и к которой мы вернёмся в главах 4 и 5.
Содержание: https://healthy-back.livejournal.com/426964.html#Cont (https://healthy-back.dreamwidth.org/416637.html#Cont)
Нестройная симфония?
В то время как основа ожирения - положительный энергетический баланс - не может быть проще с физиологической точки зрения, поведенческие, культурные факторы и окружающая среда влияют на этот энергетический дисбаланс и природа их разнообразна и сложна. [91]
Эти взаимодействия включают действия людей с их физическими средами (например, география, архитектура и технологии), а также с их социокультурным окружением (например, культурные нормы, экономика и политика) [92]
Это не значит, что биология не важна.
Выход за рамки биологических и индивидуальных объяснений не подразумевает отрицания биологии, но скорее включает рассмотрение биологических явлений в их социальном контексте и изучение тесных взаимосвязей между социальным и биологическим на нескольких уровнях. Это также не подразумевает отрицания объяснений на индивидуальном уровне, но скорее предполагает их интеграцию в более широкие модели, включающие взаимодействия между отдельными лицами, а также определяющими факторами на уровне группы или общества [93]
Рисунок 3.5 помогает отметить, что регулирование энергии человека является сложным биопсихосоциальным явлением, на которое влияет разнообразный и сложный массив когнитивных, культурных и экологических факторов. Это, однако, неподвижная картина и, как таковая, не может захватить одно важное измерение: время.
Это неизбежное ограничение, учитывая нашу среду, и, к сожалению, серьёзное, потому что энергетические «дисбалансы», от которых мы страдаем как общество, возникают фундаментально из взаимодействий биологии и культуры, которые рассинхронизировались, поскольку они происходят в разных масштабах времени.
Как мы уже утверждали, и биологическая адаптация, и культурная эволюция имеют важные адаптивные последствия для поведения человека, но эти два процесса происходят в совершенно разных темпах. В случае биологии эволюционный процесс является относительно медленным, часто с большим временем запаздывания между изменениями окружающей среды и эволюционной адаптацией. [94]
Действительно, наша нынешняя физиология отражает эволюционный опыт, простирающийся на миллионы лет в прошлое.
Темп культурных и социально-экономических изменений, однако, гораздо быстрее - всего лишь годы или десятилетия.
Именно эта очень существенная разница, по сути, подкосила и рассинхронизировала симфонию «поведение-биология-среда».
Содержание: https://healthy-back.livejournal.com/426964.html#Cont (https://healthy-back.dreamwidth.org/416637.html#Cont)
Наклоняя энергетический баланс: Больше энергии на входе
Одним из немногих достаточно надёжных фактов об эпидемии ожирения является то, что она началась в начале 1980-х годов. Любая теория, которая пытается объяснить ожирение в Америке, должна учитывать эту исключительную особенность эпидемии.
По данным Национального Центра Статистики Здравоохранения, процент американцев с ожирением быи относительно стабильным на уровне от 13-14 процентов, но затем неожиданно и довольно резко выстрелил вверх в 1980-х годах (рисунок 4,1).
Рисунок 4.1 Избыточный вес и ожирение, США, 1960-2004. (Источник: Центры Контроля Болезней и Профилактика/Национальный Уентр Статистики Здравоохранения, Health, United States, 2006.)
К концу того десятилетия почти каждый четвёртый американец страдал ожирением. Крутой подъём затронул все слои американского общества: все основные расовые и этнические группы, все регионы страны и все социально-экономические страты. [95, 96]
Человеческое тело, как и все системы, будь то технологические или биологические, подчиняется законам термодинамики, определяющим непреложный принцип энергосбережения. Масса тела может увеличиться, только если потребление энергии превысит расходы.
Таким образом, тенденция к росту веса населения — сама по себе доказательства того, что для растущей доли американского населения количество потребляемых калорий превышало количество калорий сожжённых. [97] Однако это не объясняет ни причину начала тенденции, ни почему она сохраняется. Она также не объясняет вызван ли дисбаланс употреблением слишком большого количества пищи, низкими тратами энергии, или и тем и другим.
Это важные вопросы, на которые мы стремимся ответить в этой главе и следующей.
Содержание: https://healthy-back.livejournal.com/426964.html#Cont (https://healthy-back.dreamwidth.org/416637.html#Cont)
Количество пищи, которое мы едим
Всё больше доказательств подтверждают то, что многие из нас не хотят признавать: «Мы толстые, потому что мы много едим - намного больше, чем раньше». [98] Эмпирические данные из двух разных источников подтверждают это утверждение.
Один из источников данных о потреблении пищи в стране в период начала эскалации ожирения исходит от опросов двойника Министерства Сельского Хозяйства США, Продолжающихся Опросов Потребления Пищи Отдельными Лицами (Continuing Surveys of Food Intake by Individuals, CSFII), которые проводились в 1977-78 и 1994-96 гг.
Чтобы отследить, что и сколько люди ели, оба опроса CSFII просили респондентов вести дневники еды, описывая их ежедневное потребление пищи (обычно в течение 3-дневного периода). Кроме того, исследователи собрали обширную демографическую информацию о респондентах, таких как размер домохозяйства, доход, раса, возраст и пол, чтобы получить дополнительное понимание различий в рационе питания между подгруппами населения на основе этнической принадлежности и социально-экономического статуса. [99]
Результаты двух опросов показывают, что мы действительно более толстые, потому что мы едим больше, чем раньше. [100] В течение примерно двух десятилетий (от 1977-78 до 1994-96) дневники указали, что потребление пищи на душу населения увеличилось на 10 процентов. [101-103]
10-процентный скачок в общей статистике населения всегда является значительным, особенно за такой относительно короткий период времени. Ещё больше вызывает беспокойство то, что этот 10-процентный скачок, по мнению большинства экспертов, составляет только консервативная оценка роста аппетита Америки, потому что более поздние исследования показали, что самостоятельные дневники потребления пищи имеют тенденцию недооценивать калорийность. Люди часто не записывают всё, что они съедают отчасти потому, что большинству трудно запомнить диетические детали, а отчасти потому, что многие стесняются того, сколько они едят. [104, 105]
Из-за этой трудности эти отчёты ежедневного потребления считаются консервативно оцененным нижним уровнем потребления американцев.
Данные о национальной поставке продуктов являются вторым источником информации о потреблении калорий в стране. Эти данные, согласно большинству экспертов, предоставляют наиболее объективный показатель потребления калорий в стране. Однако, в противоположность данным CSFII об индивидуальном потреблении калорий, эти данные высоко агрегированы и требуют тщательного анализа для выявления тенденций на душу населения.
Национальные данные о поставках продовольствия поступают от Службы Экономических Исследований (ERS) Министерства сельского хозяйства США (USDA), которая ежегодно рассчитывают количество продовольствия, доступного для потребления человеком в Соединенных Штатах по состоянию на 1 июля. Потребление на душу населения затем рассчитывается путём деления доступной еды (измеряется как сумма годового производства, товарно-материальных запасов на начало, импорт за вычетом экспорта, промышленное несырьевое использование, сельскохозяйственное использование и запасы на конец года) на общую численность населения США на 1 июля. В своём годовом расчёте, ERS также корректирует совокупные данные поставки для учёта неизбежной потери продуктов питания из-за порчи и расточительства. [106]
Как и данные CSFII, данные национальных поставок продовольствия дают дополнительные сильные доказательства демографического сдвига к повышению потребления энергии, которое ускорилось в последние три десятилетия. [107]
В отличие от CSFII, которые дают только недавний снимок, данные национальных поставок дают собираются за более длительный период, и таким образом дают более полный исторический контекст для тенденций.
Конкретно анализ данных национальных поставок продовольствия за последние 100 лет указывают на то, что потребление продовольствия на душу населения оставалось относительно стабильным между 1900 и 1965 годами, хотя иногда и с умеренным снижением, например, во время Первой мировой войны и Великой депрессии. С 1965 года, однако, заметно увеличились поставки продовольствия, и особенно в последние три десятилетия.
Данные USDA показывают, что в период с 1980 по 2000 год количество калорий, потребляемое на человека в день в США (после корректировки на порчу, отходы и потери при приготовлении пищи) увеличились на 23 процента, с 2200 до чуть более 2700 калорий. [108]
Это увеличение около 500 калорий эквивалентно одному Big Mac на человека в день. [109]
23-процентное увеличение превышает в два раза наблюдаемое в опросах-дневниках CSFII и является, по мнению большинства экспертов, более точной оценкой.
Независимо от того, склоняется ли он к консервативной 10-процентной или объективной и более надёжной 23-процентной оценке, в любом случае оба набора данных указывают на две вещи: (1) количество потребляемых калорий после того, как долгое время было примерно постоянным, заметно выросло и строго соответствует недавней эскалации ожирения; и (2) рост потребления энергии достаточно существенен, чтобы объяснить значительную часть увеличения, которую мы наблюдаем в нашем совокупном «жировом запасе».
Рисунок 4.2 Избытое продуктов питания, с которм покупатели и закусочные сталкиваются каждый день.
(Источник: Адаптировано из Нестле, М. (2007). О питании просто: Как справиться с горой противоречивых советов по диете. Scientific American, 297 (3), 60-69.)
Содержание: https://healthy-back.livejournal.com/426964.html#Cont (https://healthy-back.dreamwidth.org/416637.html#Cont)
Причины, лежащие в основе причины
Изобилие продовольствия в Соединенных Штатах и во многих других промышленно развитых странах предоставили своему населению возможность, которую люди ранее не имели: «есть пищу просто для удовольствия и потреблять больше, чем необходимо телу для выживания». [110]
Однако такая возможность, хотя и является необходимым условием для чрезмерного потребления, не является достаточным условием. Изобилие, другими словами, не обязательно ведёт к повышенному потреблению. [111]
Избыток продуктов питания, возможно, способствовал увеличению потребления калорий, однако сам по себе он не даёт этому удовлетворительного объяснения.
Ожирение и изобилие своего рода аналоги молнии и грому. Хотя они и связаны, молния не вызывает гром. Вернее, и молния, и гром вызваны электрическим разрядом (основной причиной), который мы воспринимаем первыми визуально, а затем аудиально. В подобном смысле определить фундаментальную причину ожирения за видимыми нам нужно пройти немного дальше.
Исследователи в области эпидемиологии и общественного здравоохранения, а также в области экономики и системных наук собрали почти вековые данные о питании в поиске ответов. Возникающая теория заключается в том, что триггер, вызвавший эскалацию ожирения (и потребления энергии) — не единственный фактор, а скорее слияние множества социально-экономических и технологических факторов, которые объединились и подпитали друг на друга во второй половине 20 века. Теперь обратимся к этим факторам.
Содержание: https://healthy-back.livejournal.com/426964.html#Cont (https://healthy-back.dreamwidth.org/416637.html#Cont)
Назад: https://healthy-back.livejournal.com/428314.html (https://healthy-back.dreamwidth.org/418318.html)
Вперёд: https://healthy-back.livejournal.com/431362.html (https://healthy-back.dreamwidth.org/421231.html)
Назад: https://healthy-back.livejournal.com/428314.html (https://healthy-back.dreamwidth.org/418318.html)
Вперёд: https://healthy-back.livejournal.com/431362.html (https://healthy-back.dreamwidth.org/421231.html)
На протяжении большей части человеческой истории пищевое поведение устанавливалось на «круиз контроль», в основном выполняемый бессознательно и автоматически, требуя мало целенаправленных усилий. Учитывая, что ожирение никогда не было распространённой проблемой со здоровьем, вполне понятно, что люди инстинктивно верят, что система питания и регулирования энергии их тел симметрична, защищая их и от потери веса, и от увеличения.
К сожалению, это лишь иллюзия, и иллюзия рискованная, которая может завлечь людей в ложное чувство неуязвимости и серьёзно подорвать профилактику ожирения.
На самом деле, как объяснялось выше, наша система регулирования веса асимметрична. Тот факт, что ожирение не было реальной возможностью для нашего предка охотника-собирателя, был результатом «вписывания» между этой асимметричной конструкцией и средой с нехваткой продовольствия – а не целью системы регулирования веса и энергии организма.
Сегодня нам и повезло, и не повезло. Большинство из нас имеют свободный доступ к пище, но те самые физиологические адаптации, которые работали так эффективно, чтобы сохранить нас в живых и в хорошей форме в среде охотников-собирателей, как следствие ведут к плохо адаптивной реакции в нашей современной, богатой продуктами питания, с небольшой физической активностью среде.
По мере того, как пищи становится всё больше, а возможности для физических нагрузок быстро уменьшаются, сохраняющийся дисбаланс энергии потребления и расхода происходят в постоянно увеличивающейся доле населения. [75]
Это возможность, которая не была предусмотрена биологией. Учитывая способность человеческого организма приспосабливаться к избыточному потреблению калорий, добавляя жир в организм, потенциал увеличения веса в сегодняшней популяции огромен. [76]
Но является ли это всего лишь вопросом времени перед тем, как шестерни эволюционных изменений перекалибруют наши процессы весового и энергетического регулирования в соответствии с нашей новой средой?
К сожалению, ответ, вероятно, нет.
В случае ожирения, по-видимому, нет сильных биологических механизмов, чтобы противостоять [ему], как только оно появляется. Даже если высокий уровень ожирения, наблюдаемый сегодня, сохранялся бы у населения на протяжении поколений, не было бы никакого избирательного давления, чтобы избавиться от него....
Это происходит потому, что большинство хронических заболеваний, связанных с ожирением, как правило, начинаются хорошо после достижения репродуктивного возраста. [77]
В главе 2 мы обсудили как изменение энергии между нашими предками и их окружающей средой обстоятельства обеспечили нас несколькими избыточными физиологические механизмами, гарантирующими нам достаточный энергетический баланс для выживания и воспроизводства. Мы также увидели что, в результате система регулирования веса и энергии трёхсторонне асимметрична — в получении энергии, расходе и хранении .
Рис. 3.1 Для большей части истории человечества регулирование энергии было простым: окружающая среда сформировала нашу физиологию, которая, в свою очередь, регулировала наше поведение
Эта взаимодействие окружающая среда -> физиологии, однако, является только частью намного более сложной и продолжающейся динамики. Как мы вскоре увидим, взаимодействия между людьми и окружающей средой не односторонние — путей взаимодействия несколько — и они не односторонние — они взаимные.
Возможно, легче всего это увидеть на стороне поступления энергии, и таким образом, мы начнём с рассмотрения пищевого поведения.
Одна особенность людей - то, что мы не только едим пищу, мы также думаем о ней. У людей, в отличие от, скажем, медведей или устриц, пищевое поведение управляется в соответствии с биологическими потребностями, а это также эта познавательная деятельность. Другими словами, еда – это и пищевая организация и познавательная конструкция.
Человеческий вид отличается от всех других в том, что культурные и социальные традиции могут быть главными определяющими рациона питания, и могут значительно влиять на метаболические и физиологические сигналы. [78]
Например, культурные нормы - главная причина, по которой мы подаём еду в конкретное временя суток и это событие смо по себе побуждает людей начинать есть. [79]
Помимо времени суток, на наши пищевые решения влияют такие вещи, как соответствующий размер порции, едят ли другие люди, наши диетические цели, наше эмоциональное состояние, и голод и насыщение.
Акт глотания обеспечивает естественное установление границ, который ясно очерчивает (и таким образом помогает проиллюстрировать) эти два мира: мир биологии (после глотания) и многомерный биопсихологический мир (до глотания).
После глотания - мир пищеварения и усвоения еды, хранения и использования энергии и формирования тела; это – мир биологии, физиологии и биохимии.
В отличие от этого, до глотания выбор сколько и чего съесть является многомерным биопсихологическим занятием. Биологические состояния необходимости действительно играют свою роль, вызывая нейрогуморальные сигналы, которые регулируют коротко- и долгосрочные уровни аппетита. Но это далеко не сольный акт.
В нашей современной среде изобилия чисто физиологические желания контролируют пищевое поведение только в крайностях голода или насыщения. Для большинства из нас это является редкостью.
Скорее на выбор того, чего и сколько съесть всё больше влияет сознательный человеческий выбор, окружающая среда и культура (связываются на рисунке 3.2). [80]
Рисунок 3.2 Личный выбор/предпочтения играют роль
Ряд оригинальных экспериментов на утративших память пациентах [81] очень ярко демонстрирует, что внешние триггеры, такие как социальные влияния и визуальные сигналы стали более важными, чем физиологическое состояние в определении пищевого поведения. Исследователи хотели узнать как их утратившие память пациенты реагировали бы, если им снова подать еду вскоре после обеда.
Утратившие память пациенты, которые не помнили того, что произошло несколько минут назад, съели второй полный ланч и начали третий спустя несколько минут после того, как предшествующая еда была убрана. Отсутствие воспоминаний о только что съеденном, с учётом культурных особенностей полном обеде, наряду с присутствием еды, [было] достаточно, чтобы продолжать есть. [82]
Как только человек начал есть, решение остановиться зависит от набора разных факторов и, снова, энергетический баланс - только часть истории. И растяжение желудка, и вызванный едой выброс гормонов от желудочно-кишечного тракта посылают сигналы насыщения в мозг, но это только советы, а не приказы.
Человек, которому предложили его любимый десерт, может съесть его далеко после насыщения. Женщина на диете может остановиться, прежде чем её тело скажет, что оно сыто, чтобы соответствовать личным эстетическим целям [83]
Помимо личных предпочтений и целей, культурные и социальные традиции могут быть главными определяющими факторами завершения еды, как показали исследования.
Например, экспериментальные исследования человеческого пищевого поведения показали, что основная причина, по которой люди заканчивают трапезу, это когда они знают, что уже съели количество еды определёное культурой как трапеза. Например, ланч может состять из супа, сэндвича и напитка. [84]
Этот пример делает очевидным, что человеческое пищевое регулирование не действует в качестве изолированной физиологическрй системы. Скорее это – сложное биопсихологическое явление со взаимодействиями между физиологическим и поведенческим, и между людьми и их внешней средой.
Содержание: https://healthy-back.livejournal.com/426964.html#Cont (https://healthy-back.dreamwidth.org/416637.html#Cont)
Как указала Глава 1, наш выбор продуктов - это не только вопрос личных предпочтений (связка “а” на рисунке 3.2), но также в большой степени функция того, какая еда имеется в наличии во множестве точек питания, к которым у нас есть доступ — в ресторанах, супермаркетах и ларьках. Отсюда связка ‘‘b’’ на рисунке 3.3.
Отсутствие определённых здоровых продуктов в окружающей среде (дома, в школе или районе), очевидно, исключает их потребление. Таким образом, ошибочно подразумевать, что это просто свободно выбранный образ жизни - есть плохо, когда продовольственное обеспечение охарактеризовано изобилием вкусной, высококалорийной жирной пищи или когда в районе все супермаркеты были заменены ресторанами быстрого питания. [85, 86]
Рисунок 3.3 Персональный выбор, а также факторы окружающей среды влияют на подачу энергии
Аналогично, поведение человека, регулирующее расход энергии, одновременно является функцией выбора образа жизни с предпочтениями (связка «d») и возможностями, которые у нас есть, чтобы участвовать в досуге, профессиональной или случайной деятельности (связка «c»).
Например, для большинства людей, значительная часть расходов энергии на ведение своей повседневной деятельности - это затрачиваемая энергия на передвижение. То, как строятся наши кварталы - с велодорожками или без них, с пешеходными дорожками, с уличным освещением и общественным транспортом - оказывает большое влияние на наш выбор использования, например, активного транспорта (ходьба, езда на велосипеде) по сравнению с моторизованным транспортом (автомобили).
Аналогичным образом, участие в активном досуге непосредственно зависит от наличия общественных услуг, таких как рекреационные объекты, парки, спортивные площадки и общественные клубы. [87]
Наша физическая и социальная среда обеспечивает контекст, в котором люди проживают свою жизнь - что они едят, и как они работают, играют и передвигаются. Всё это влияет на потребление и расход энергии.
Все эти возможности (или их отсутствие), важно помнить, почти полностью нашего собственного производства.
Содержание: https://healthy-back.livejournal.com/426964.html#Cont (https://healthy-back.dreamwidth.org/416637.html#Cont)
В отличие от нечеловеческих систем, на людей влияет нечто большее, чем материя и энергия, то есть физические характеристики их среды, такие как наличие продуктов питания, ресторанов и рекреационных объектов, как обсуждалось выше.
Культурные и экономические аспекты также играют свою роль, формируя наши отношения, убеждения и ценности, связанные с едой и физической активностью. То есть, мы должны добавить связку «e» между средой и нашим поведением, как показано на рисунке 3.4.
Рисунки. 3.4 Культурные и экономические аспекты также играют свою роль
Социальные ценности, которые формируют наши идеалы и представления об идеальном весе и физической форме, например, могут сильно повлиять на то, сколько энергии мы стараться поглощать и расходовать.
Социокультурные факторы также играют большую роль в выборе блюд (качество в отличие от количества пищи, которое мы съедаем). На самом деле, чтобы узнать, какие продукты любит и ест другой человек, вопрос должен быть: какова ваша культура или этническая группа? «Нет другого такого вопроса, который хотя бы приблизился к информативности ответа на этот вопрос». [88]
Важны и социально-экономические факторы. Способ сбыта продуктов питания, распределения и цены, а также ценность, которую люди придают удобству и стоимости, безусловно, влияет на то, какую еду и какое количество её люди выбирают.
В отличие от устрицы и медведя при выборе пищи люди рассматривают её влияние на кошелёк, а не только влияние на их желудки.
Социально-экономические факторы также играют роль на стороне расхода энергии. Например, для многих из нас социально-экономические параметры являются самыми мощными определящими факторами в нашем выборе профессии. В нашем современном обществе эти параметры отгоняют многих из нас от физического труда к интеллектуальному, который требует незначительных затрат энергии.
Содержание: https://healthy-back.livejournal.com/426964.html#Cont (https://healthy-back.dreamwidth.org/416637.html#Cont)
- Уинстон Черчилль
Рассматривая роль экологических систем, в которых мы живём, в формировании нашего поведения и, в конечном счёте, нашего здоровья, мы не должны забывать, что многие экологические характеристики, которые мы обсуждаем (городское проектирование и инфраструктура, архитектура, технология) почти полностью принадлежат нашему собственному производству.
Когда речь идёт о здоровье человека и болезнях, как мы будем обсуждать очень подробно в следующих двух главах, отношения между индивидуумом и окружающей средой взаимны: люди влияют на их параметры, а затем эти параметры среды влияют на поведение людей, включая поведение в отношении здоровья. [89]
Человек сам может быть управляем своей средой, но это среда, которая почти полностью его собственного производства... Когда [мы меняем свою] физическую или социальную среду «намеренно».. [мы играем] две роли: одна как контролёр, как дизайнер контролирующей культуры, а другая - контролируемый, как продукта культуры...
Гораздо больше можно сказать о человеке, руководимом системами собственного производства. [90]
Рисунок 3.5 Мы формируем нашу среду
Это логика для добавления новой связки «f » на рисунке 3.5, и к которой мы вернёмся в главах 4 и 5.
Содержание: https://healthy-back.livejournal.com/426964.html#Cont (https://healthy-back.dreamwidth.org/416637.html#Cont)
В то время как основа ожирения - положительный энергетический баланс - не может быть проще с физиологической точки зрения, поведенческие, культурные факторы и окружающая среда влияют на этот энергетический дисбаланс и природа их разнообразна и сложна. [91]
Эти взаимодействия включают действия людей с их физическими средами (например, география, архитектура и технологии), а также с их социокультурным окружением (например, культурные нормы, экономика и политика) [92]
Это не значит, что биология не важна.
Выход за рамки биологических и индивидуальных объяснений не подразумевает отрицания биологии, но скорее включает рассмотрение биологических явлений в их социальном контексте и изучение тесных взаимосвязей между социальным и биологическим на нескольких уровнях. Это также не подразумевает отрицания объяснений на индивидуальном уровне, но скорее предполагает их интеграцию в более широкие модели, включающие взаимодействия между отдельными лицами, а также определяющими факторами на уровне группы или общества [93]
Рисунок 3.5 помогает отметить, что регулирование энергии человека является сложным биопсихосоциальным явлением, на которое влияет разнообразный и сложный массив когнитивных, культурных и экологических факторов. Это, однако, неподвижная картина и, как таковая, не может захватить одно важное измерение: время.
Это неизбежное ограничение, учитывая нашу среду, и, к сожалению, серьёзное, потому что энергетические «дисбалансы», от которых мы страдаем как общество, возникают фундаментально из взаимодействий биологии и культуры, которые рассинхронизировались, поскольку они происходят в разных масштабах времени.
Как мы уже утверждали, и биологическая адаптация, и культурная эволюция имеют важные адаптивные последствия для поведения человека, но эти два процесса происходят в совершенно разных темпах. В случае биологии эволюционный процесс является относительно медленным, часто с большим временем запаздывания между изменениями окружающей среды и эволюционной адаптацией. [94]
Действительно, наша нынешняя физиология отражает эволюционный опыт, простирающийся на миллионы лет в прошлое.
Темп культурных и социально-экономических изменений, однако, гораздо быстрее - всего лишь годы или десятилетия.
Именно эта очень существенная разница, по сути, подкосила и рассинхронизировала симфонию «поведение-биология-среда».
Содержание: https://healthy-back.livejournal.com/426964.html#Cont (https://healthy-back.dreamwidth.org/416637.html#Cont)
Одним из немногих достаточно надёжных фактов об эпидемии ожирения является то, что она началась в начале 1980-х годов. Любая теория, которая пытается объяснить ожирение в Америке, должна учитывать эту исключительную особенность эпидемии.
По данным Национального Центра Статистики Здравоохранения, процент американцев с ожирением быи относительно стабильным на уровне от 13-14 процентов, но затем неожиданно и довольно резко выстрелил вверх в 1980-х годах (рисунок 4,1).
Рисунок 4.1 Избыточный вес и ожирение, США, 1960-2004. (Источник: Центры Контроля Болезней и Профилактика/Национальный Уентр Статистики Здравоохранения, Health, United States, 2006.)
К концу того десятилетия почти каждый четвёртый американец страдал ожирением. Крутой подъём затронул все слои американского общества: все основные расовые и этнические группы, все регионы страны и все социально-экономические страты. [95, 96]
Человеческое тело, как и все системы, будь то технологические или биологические, подчиняется законам термодинамики, определяющим непреложный принцип энергосбережения. Масса тела может увеличиться, только если потребление энергии превысит расходы.
Таким образом, тенденция к росту веса населения — сама по себе доказательства того, что для растущей доли американского населения количество потребляемых калорий превышало количество калорий сожжённых. [97] Однако это не объясняет ни причину начала тенденции, ни почему она сохраняется. Она также не объясняет вызван ли дисбаланс употреблением слишком большого количества пищи, низкими тратами энергии, или и тем и другим.
Это важные вопросы, на которые мы стремимся ответить в этой главе и следующей.
Содержание: https://healthy-back.livejournal.com/426964.html#Cont (https://healthy-back.dreamwidth.org/416637.html#Cont)
Всё больше доказательств подтверждают то, что многие из нас не хотят признавать: «Мы толстые, потому что мы много едим - намного больше, чем раньше». [98] Эмпирические данные из двух разных источников подтверждают это утверждение.
Один из источников данных о потреблении пищи в стране в период начала эскалации ожирения исходит от опросов двойника Министерства Сельского Хозяйства США, Продолжающихся Опросов Потребления Пищи Отдельными Лицами (Continuing Surveys of Food Intake by Individuals, CSFII), которые проводились в 1977-78 и 1994-96 гг.
Чтобы отследить, что и сколько люди ели, оба опроса CSFII просили респондентов вести дневники еды, описывая их ежедневное потребление пищи (обычно в течение 3-дневного периода). Кроме того, исследователи собрали обширную демографическую информацию о респондентах, таких как размер домохозяйства, доход, раса, возраст и пол, чтобы получить дополнительное понимание различий в рационе питания между подгруппами населения на основе этнической принадлежности и социально-экономического статуса. [99]
Результаты двух опросов показывают, что мы действительно более толстые, потому что мы едим больше, чем раньше. [100] В течение примерно двух десятилетий (от 1977-78 до 1994-96) дневники указали, что потребление пищи на душу населения увеличилось на 10 процентов. [101-103]
10-процентный скачок в общей статистике населения всегда является значительным, особенно за такой относительно короткий период времени. Ещё больше вызывает беспокойство то, что этот 10-процентный скачок, по мнению большинства экспертов, составляет только консервативная оценка роста аппетита Америки, потому что более поздние исследования показали, что самостоятельные дневники потребления пищи имеют тенденцию недооценивать калорийность. Люди часто не записывают всё, что они съедают отчасти потому, что большинству трудно запомнить диетические детали, а отчасти потому, что многие стесняются того, сколько они едят. [104, 105]
Из-за этой трудности эти отчёты ежедневного потребления считаются консервативно оцененным нижним уровнем потребления американцев.
Данные о национальной поставке продуктов являются вторым источником информации о потреблении калорий в стране. Эти данные, согласно большинству экспертов, предоставляют наиболее объективный показатель потребления калорий в стране. Однако, в противоположность данным CSFII об индивидуальном потреблении калорий, эти данные высоко агрегированы и требуют тщательного анализа для выявления тенденций на душу населения.
Национальные данные о поставках продовольствия поступают от Службы Экономических Исследований (ERS) Министерства сельского хозяйства США (USDA), которая ежегодно рассчитывают количество продовольствия, доступного для потребления человеком в Соединенных Штатах по состоянию на 1 июля. Потребление на душу населения затем рассчитывается путём деления доступной еды (измеряется как сумма годового производства, товарно-материальных запасов на начало, импорт за вычетом экспорта, промышленное несырьевое использование, сельскохозяйственное использование и запасы на конец года) на общую численность населения США на 1 июля. В своём годовом расчёте, ERS также корректирует совокупные данные поставки для учёта неизбежной потери продуктов питания из-за порчи и расточительства. [106]
Как и данные CSFII, данные национальных поставок продовольствия дают дополнительные сильные доказательства демографического сдвига к повышению потребления энергии, которое ускорилось в последние три десятилетия. [107]
В отличие от CSFII, которые дают только недавний снимок, данные национальных поставок дают собираются за более длительный период, и таким образом дают более полный исторический контекст для тенденций.
Конкретно анализ данных национальных поставок продовольствия за последние 100 лет указывают на то, что потребление продовольствия на душу населения оставалось относительно стабильным между 1900 и 1965 годами, хотя иногда и с умеренным снижением, например, во время Первой мировой войны и Великой депрессии. С 1965 года, однако, заметно увеличились поставки продовольствия, и особенно в последние три десятилетия.
Данные USDA показывают, что в период с 1980 по 2000 год количество калорий, потребляемое на человека в день в США (после корректировки на порчу, отходы и потери при приготовлении пищи) увеличились на 23 процента, с 2200 до чуть более 2700 калорий. [108]
Это увеличение около 500 калорий эквивалентно одному Big Mac на человека в день. [109]
23-процентное увеличение превышает в два раза наблюдаемое в опросах-дневниках CSFII и является, по мнению большинства экспертов, более точной оценкой.
Независимо от того, склоняется ли он к консервативной 10-процентной или объективной и более надёжной 23-процентной оценке, в любом случае оба набора данных указывают на две вещи: (1) количество потребляемых калорий после того, как долгое время было примерно постоянным, заметно выросло и строго соответствует недавней эскалации ожирения; и (2) рост потребления энергии достаточно существенен, чтобы объяснить значительную часть увеличения, которую мы наблюдаем в нашем совокупном «жировом запасе».
Рисунок 4.2 Избытое продуктов питания, с которм покупатели и закусочные сталкиваются каждый день.
(Источник: Адаптировано из Нестле, М. (2007). О питании просто: Как справиться с горой противоречивых советов по диете. Scientific American, 297 (3), 60-69.)
Содержание: https://healthy-back.livejournal.com/426964.html#Cont (https://healthy-back.dreamwidth.org/416637.html#Cont)
Изобилие продовольствия в Соединенных Штатах и во многих других промышленно развитых странах предоставили своему населению возможность, которую люди ранее не имели: «есть пищу просто для удовольствия и потреблять больше, чем необходимо телу для выживания». [110]
Однако такая возможность, хотя и является необходимым условием для чрезмерного потребления, не является достаточным условием. Изобилие, другими словами, не обязательно ведёт к повышенному потреблению. [111]
Избыток продуктов питания, возможно, способствовал увеличению потребления калорий, однако сам по себе он не даёт этому удовлетворительного объяснения.
Ожирение и изобилие своего рода аналоги молнии и грому. Хотя они и связаны, молния не вызывает гром. Вернее, и молния, и гром вызваны электрическим разрядом (основной причиной), который мы воспринимаем первыми визуально, а затем аудиально. В подобном смысле определить фундаментальную причину ожирения за видимыми нам нужно пройти немного дальше.
Исследователи в области эпидемиологии и общественного здравоохранения, а также в области экономики и системных наук собрали почти вековые данные о питании в поиске ответов. Возникающая теория заключается в том, что триггер, вызвавший эскалацию ожирения (и потребления энергии) — не единственный фактор, а скорее слияние множества социально-экономических и технологических факторов, которые объединились и подпитали друг на друга во второй половине 20 века. Теперь обратимся к этим факторам.
Содержание: https://healthy-back.livejournal.com/426964.html#Cont (https://healthy-back.dreamwidth.org/416637.html#Cont)
Назад: https://healthy-back.livejournal.com/428314.html (https://healthy-back.dreamwidth.org/418318.html)
Вперёд: https://healthy-back.livejournal.com/431362.html (https://healthy-back.dreamwidth.org/421231.html)